— Хана тебе, Баженов, — прошипел Хаиров.
Шибанов молчал. Он смотрел на приближающиеся маячки и всё понимал. Одна машина. Две. Три.
— Погодите, это же не наша «люстра» на машине. И это не полиция. Это же… Чёрт! Чёрт! — Смирнов задёргался, и его подельники взвыли от боли. — Это особисты, Владимир Тарасович!
Старший комиссар, а теперь, очевидно, бывший старший комиссар, не ответил. Он и без комментариев связанных с ним помощников всё понял.
Глава 8
— Я так виновата, Михаил, — только и сказала Паулина, когда я вошёл в её кабинет. Хозяйка трактира сидела у себя за столом, такая же нарядная, как и всегда. Но даже с порога было видно: Князева пыталась замаскировать следы побоев, и несмотря на все женские таланты работать с косметикой — полностью спрятать не получилось. М-да, Шибанов постарался, конечно. Жаль, что мне не довелось самому им заняться.
Я молча прикрыл за собой дверь, прошёл к тяжёлому письменному столу Паулины. Взял стул и, повернув его спинкой вперёд, плюхнулся сверху:
— Стоило мне уехать, как всё пошло наперекосяк, — вздохнул я. — Как ты себя чувствуешь?
— Униженной и оскорблённой, Миша! — деланно возмутилась Князева. — Миша! Что за вопросы? Раз я ещё дышу, значит, жизнь удалась. Так говорила моя мама и я склонна с ней согласиться.
— Спорное заявление, но такой оптимизм мне нравится, — покачал я головой. — Если тебя это утешит, то Шибанов своё получил.
Паулина стал ледяным и колючим:
— Где он?
— Где-то в подвалах особого отдела по работе с такими ублюдками. Поверь, ты ему не позавидуешь.
— Как ты это провернул, Миша? — вдруг поинтересовалась Паулина. — Как ты это сделал?
— Сделал — что? — не понял я.
— Освободил меня! Ты не в себе, Мишка-Мишенька-Мишаня⁈ Это ведь было так, словно подул ветер. Они просто исчезли. Я помню только, как разлетелась в щепки дверь в подвал, и тут вонючий помощник Шибанова просто испарился. И верёвки упали.
— Хм… — нахмурился я.
— Это был не ты? — поняла Паулина, и её красивые глаза округлились от изумления.
— Ты не знаешь, куда исчез Билли? — не ответил я на её вопрос. — Не могу с ним связаться.
— Твой чудаковатый американец? Он как-то с этим связан?
— Ты сама его видела, как он мог подобное провернуть? Это ведь обычный гуляка-авантюрист, — Дигриаз вряд ли хотел бы, чтобы я сейчас всем рассказывал о его талантах и умениях.
Князева смотрела с сомнением, очевидно желая что-то сказать, но не решаясь.
— Что? — подогнал я девушку.
— Ты знаешь, что он говорит так, как не говорят в Америке? — спросила она. — Он совершает много ошибок в своих речах. Слишком много. Слишком грубых. Твой приятель не тот, кем себя рисует.