— Что такое «свободное время»? — с иронией спросил я в ответ. Биомант, идущий впереди меня, засмеялся.

— Это было хорошо, Михаил Иванович. И всё равно, откуда такие катакомбы? Для чего они?

— Наследие былых времён, Емельян Олегович. Здесь почти вся граница изрыта такими вот лабиринтами. Культ Аль-Абаса.

— Да-да… Точно, — помрачнел Буревой. — Некоторым образом я оказался с ним связан.

— Вы не отвечаете за своих учеников, — заметил я.

— О, это ошибочное убеждение, Михаил Иванович, но сочту за слова поддержки. Так что, это всё построили сектанты? Давно?

— Этим пещерам больше пятидесяти лет, — поделился я. — Сейчас направо.

Буревой остановился у поворота, с сомнением повернулся ко мне:

— Признаюсь, Михаил Иванович, здесь становится немножко жутковато. Что именно вы хотите показать?

— Надеюсь, что обращение, — улыбнулся ему я как можно более миролюбиво. — Очень на это надеюсь. Прошу за мной, Емельян Олегович.

Я зашагал впереди, показывая дорогу. Подземелья молчали. Все Черноморы были на смене, а больше тут, слава богу, никого и не планировалось.

— Это связано с иконами? — спросил у меня в спину биомант. Я кивнул.

— Господи, вы же не ведёте меня к святым мощам какого-нибудь пророка? — выдохнул он. — Клянусь, такой измены личным догматам мой разум не вынесет.

— Мне казалось, что успешный биомант не может без веры в высшие силы, —

— Кто вам сказал, что во мне нет веры? — хмыкнул в спину Буревой. — Её, клянусь вам, в достатке. Другое дело, что внешние проявления, вроде нарисованного кем-то лика святого или же артефакта из ноги проповедника-мученика — оставляют меня равнодушными. Всё это немного не так работает и всегда имеет логичное объяснение. Вы обещали мне, кстати, поведать о секретах ваших икон.

— Порченое золото, Емельян Олегович.

Мы почти пришли. Маршрут я проложил иной, чтобы не проводить биоманта через свой дом. Получилось немного дольше, но зато на душе спокойнее.

— Что-то в последнее время все помешались на нём, Михаил Иванович. Не с вашей ли подачи?

Я пожал плечами, мол, возможно, и с моей, но нет такой уверенности.

— Должен сказать, что эффект порченого золота сейчас максимально исследуется. И я, честно говоря, подумывал, что в иконах оно используется. Но ведь в науке этот металл давно известен, и очень неглупые люди, изучающие Скверну, не находили никакой пользы раньше. Что изменилось?

Передо мной с шуршанием сдвинулась фальшивая стена, пуская нас в основной коридор.

— А ловушки в полу у вас есть, Михаил Иванович? — не удержался от вопроса Буревой. — Или большой каменный шар, который свалится откуда-нибудь и встретит нас в середине этого пути, чтобы превратить в две лепёшки.