Отпустив гогочущего пацана так, чтобы тот мне не помешал, Капелюш отступил чуть назад.

Я подошёл к ближайшей точке, и попросил горячий сбитень. Улыбчивая русая красавица моментально наполнила глиняную аутентичную кружку и протянула мне, после чего воскликнула, глядя на положенный мной рубль:

— Ваше сиятельство! Это от чистой души! Заберите, пожалуйста.

Я улыбнулся, глотнул тёплого напитка и отвернулся от прилавка, оставив оплату на столе. После чего зашагал к снежной горке. Мимо прошёл ряженый боярин с длинной бородой.

— Гоже⁈ — спросил он у меня, не дождался ответа и сообщил, — знаю, гоже! Чай не басурманское!

Неподалёку на железных мечах бились два воина в древних кольчугах и высоких шлемах с бармицей, и каждое их действие громко комментировал парень в бараньей шапке. Зрители фотографировали ряженых, а те вошли в раж, превратив притворную драку в красивый танец. Сталь высекала искры, и, казалось, будто бы бойцы сражаются насмерть. Ну, за те деньги, которые они запросили, так и должно было казаться!

Когда я забрался на горку, Капелюш попытался меня остановить.

— Ваше сиятельство, — тихо сказал он. — Не надо, пожалуйста.

Я посмотрел вниз, после чего взялся за надувную подушку и забрался внутрь.

— Давай, подтолкни, — попросил у охранника. Водник растерянно оглянулся. — Давай быстрее, и так много глаз уже.

По ярмарке и правда пошёл ропот. Люди оборачивались, не понимая, что привлекло внимание других, и, осознав, тоже замирали. Собиратель Земель на снежной горке — чудо-зрелище.

Минусы славы, конечно.

— Ваше сиятельство. Я могу защитить вас от демонов Изнанки, но не смогу спасти от свёрнутой шеи! — почти прошептал Капелюш.

— Давай, Юра! Поехали! — я сделал движение спиной, подтолкнув ватрушку к сходу на снежный язык.

Водник выдохнул и пнул подушку так, что у меня дух захватило. А после я полетел вниз по центральной шее снежного дракона, и в груди моей будто расправился сжатый донельзя комок. Был ветер, звук ярмарки, привкус сбитня и забытое ощущение того, что когда-то я тоже был простым человеком. Ребёнком.

Капелюш скатился почти сразу за мной и постарался сохранить важный и суровый вид, пока выбирался из надувной ватрушки. Получилось не очень.

— Ваше сиятельство, — сказал он мне, когда мы шли обратно к машине. Я жевал сосиску в тесте, наслаждаясь солнцем и приятным морозцем. — Что, если бы в толпе нашёлся наёмник по вашу душу?

— Не было там наёмников, Юра, — отмахнулся я, сел в «Метеор». Капелюш устроился на переднем сидении, и Турбин, в моё отсутствие слушавший новости по радио и торопливо выключивший их, когда мне оставалось несколько метров до посадки, взялся за руль. Лицо охранника было мрачнее мрачного. Как, впрочем, и у любого неравнодушного человека, следящего за происходящим в мире. Поэтому-то я и устроил эту ярмарку. Потому что остановить глобальные процессы было не в моих силах, а наладить местные — вполне по плечу.