Девушка благосклонно кивнула, направившись в сторону выхода из сада. Талантливый маг сопровождал эту Лауру. Талантливый. Сквозь толщу почвы и изоляционные экраны почувствовал происходящие под ногами события. Надо будет ещё слой прокинуть, раз такое дело.

Тут, правда, эффект Эха бы не заглушить. Подземные лаборатории дают больше пространства для манёвра. Мичурин вдруг выгнулся и обмяк. Дым от него уже не валил. Буревой, ждавший этого момента у клетки, протянул руку сквозь прутья и схватил генерала за бледную кисть.

— Фух… — вдруг сказал он, пошатнувшись. Опёрся лбом о прутья.

Я приблизился, наблюдая. В победном исходе затеи был уверен, пусть даже на краю сознания и звенел тревожный голосок. Раз Рапиру вытащили, то и здесь должно получиться. Времени с момента осквернения прошло немного, среагировал я быстро. Так что восстановить будет не сложно. Наверное. Эх, для чистоты бы ещё подопытных! Но Изнанка в округе словно опустела. Вепрь хотел отправить группы глубже, но я не позволил. Сейчас нет нужды рисковать. Текущие бы земли освоить. Так что в тумане проклятых территорий работали сталкеры Глебова, составляя карты окрестностей.

Буревой простонал что-то, отшатнулся от клетки и наклонился, будто бы его затошнило. Бросил на меня взгляд и успокаивающе поднял руку. После чего вернулся к процессу.

Минут через пятнадцать биомант отвалился от клетки, как насосавшийся крови комар. Я успел подхватить его и помочь сесть на пол. Магистр тяжело дышал, будто от пробежки. Несколько секунд он приходил в себя, а затем похлопал меня по руке, мол, всё в порядке.

— Как его состояние? Тащим в биомодуль? — спросил я.

— Нет нужды, Михаил Иванович, — помотал головой Буревой. — Там весьма интересные повреждения были. Обширные, но без потери массы и формы. Полагаю, обойдёмся без перевода ценного ресурса. Его бы в госпиталь оформить и понаблюдать некоторое время. Пока держу сознание выключенным, для скорейшего восстановления. Но если хотите, можем проверить когнитивные способности. Могу ненадолго его пробудить. Однако совсем не рекомендую.

Лицо Мичурина было серым-пресерым, но вполне человеческим. От дыхания шевелился седой волос в носу. Я посмотрел на часы.

— Пусть пока отдыхает. Вы-то как, Емельян Олегович? Может, вам тоже в госпиталь?

Буревой помотал головой.

— Нет. Я должен понять, как это работает. Ваша кровь. Немного полежу там, в лаборатории, и продолжу. Знаете, Михаил Иванович, реакция Кобылкина у образца феноменальная. Показатели в девять раз выше нормы даже после воздействия по принципу Сордо-Малахова.