— Номера-то алтайские, — хмыкнул Капелюш. — Даже странно, что такая колымага досюда доехала.

Я кивнул, соглашаясь. Неторопливо сложил руки на груди. Лицо водителя мне было знакомо. Более чем. Дверь «Москвича» распахнулась, и на асфальт ступила Ирина. Лицо монахини было бледным и измождённым. Глаза потухли, бескровные губы кривились так, словно женщина собирается заплакать. Осенив себя крёстным знамением, она прошептала что-то под нос.

— Матушка Ирина? — узнал её Капелюш, заметно расслабившись. Та никак не отреагировала на его обращение, взгляд женщины не отрывался от меня. Наша последняя встреча научила меня иметь несколько дополнительных оберегов от биомантии. А на внутренней стороне пиджака прятался лацканный пин работы Фридриха Нетца, зачарованный на защиту от воздействия на разум. К встрече с Ириной я был готов.

— Ваше сиятельство… — почти простонала от отчаянья девушка. — Простите меня…

Монахиня сделала несколько шагов, после чего повалилась на колени, прижимая к лицу руки. Одета она была в бесформенную куртку, явно с мужского плеча.

— Ведомая кознями диавола, смущённая его заветами, я поверила в свою избранность, — она опустилась ниже, прижимаясь лбом к асфальту и опираясь на ладони. — Неся семя Носителя Обетования, обладая даром власти над жизнью, ниспосланным мне Господом, я оказалась в плену греха гордыни. Демоны ослепили меня.

Глаза Капелюша выпучились до неприличия. Я же молчал. Охранники Челидзе старательно берегли покой окрестностей, мудро игнорируя происходящее. Ирина подняла лицо, мокрое от слёз:

— Добравшись до святого места, я поняла, что Господь выбрал не меня. Спасителя родит другая. Я не смогла забеременеть, ваше сиятельство. Всё, что я натворила, было зря.

Юра выпрямился и теперь тоже стал очень тщательно изучать окрестности, выглядывая опасного и коварного врага. Уши водника покраснели.

Биомантка чуть приподнялась и на коленях приблизилась ко мне, молитвенно сложа руки.

— Я отдаю свою жизнь на вашу милость. Я сделаю всё, чтобы получить ваше прощение.

Почему-то на сердце стало чуточку полегче. Да, я предполагал нечто подобное, когда Ирина, по словам Конычева, покинула алтайскую обитель. Однако мне нужны были доказательства.

— Если вы отправите меня на суд, то я с честью понесу любое наказание, ваше сиятельство, — продолжила она, глядя мне в глаза. — Моя жизнь в ваших руках. Вверяю её беззаветно, ваше сиятельство.

Она содрогнулась от крупной дрожи и опустила взгляд. Кажется, Ирина и вправду была готова на всё. Как отправиться в полицию, так и прямиком в трансмутатор. Я задумчиво изучал коленопреклонённую женщину.