Судя по всему, местные мятежники избегали имён. Только один человек упоминался под своей фамилией. Граф Артемий Волосов, губернатор Сахалина, поддержавший мятеж против Империи. К нему меня и ведут, да?

Мимо нас проплывали угрюмые заснеженные дома с редким освещением. Несколько раз попадались стащенные на обочину мёртвые автомобили со следами пуль в кузове. Внешний вид революции мне совсем не нравился. Иномарка промчалась по пустым улицам, после чего свернула на площадь. Посреди неё расположилась освещённая трибуна, на которой хрипло орал в микрофон затянутый в меха мужчина с зелёной повязкой на руке. Толпа поглощала его слова с жадностью, охотно повторяя кричалки. Кто-то прыгал, кто-то танцевал под громкую музыку из больших колонок.

Иномарка резко затормозила перед двумя вооружёнными мужчинами. Чуть позади них держался мощный одарённый. Я почувствовал касание его таланта. Свет фонаря ударил в лицо водителю, потом выдернул из тьмы холодный профиль Инги.

— Компадре Сигма-3! — ахнул человек снаружи и немедленно погасил слепящий луч. Одарённый тоже убрался. Я пошевелился на сидении, глядя на площадь.

— Мы покажем им! — Донеслось с трибуны. — Покажем им всем. Мир справедливости. Мир, где вы будете решать, а не они. Ваши таланты, а не право их крови!

— Да-а-а-а! — залилась восторгом толпа. Над головами с визгом взорвались фейерверки.

— Нам нужна свобода! Нам нужна дружба с соседями, а не война. И друзья всегда придут на помощь!

— ДА-А-А-А!

— Давайте все вместе, братья и сёстры. Все вместе! ДА!

— ДАААААААА! — взвыла толпа.

— Мы выстоим, даже когда русские спустят на нас всех псов. Наши друзья придут! Главное — устоять! Слишком долго они угнетали нас! Слишком долго! Но мы сбросили цепи. Сбросят цепи и другие! Камчатка! Владивосток! Свободный Сахалин! Свободный Са-ха-лин, — оратор метался по сцене, как баптистский проповедник во время активной службы. Не хватало хора на заднем фоне, поддерживающего каждое его слово.

— СА-ХА-ЛИН!

Иномарка покатилась дальше, вдоль площади шёл целый торговый ряд, где миловидные девушки раздавали тёплое питьё и еду. Бесплатно. Всё было наполнено атмосферой всеобщего единения. Однако справа, в тёмном переулке, под защитой двоих молчаливых мужчин, лежала груда тел. Вповалку, словно мешки с мусором.

В ту сторону никто из ликующих на площади не смотрел.

— Сворачивай на Розембаума, а то мы тут вечность проторчим, — приказала Инга.

Мы выехали с площади, миновав недавно сгоревший дом. Вдали показался проблесковый маячок, и вскоре нас обогнала машина скорой помощи. Значит, службы ещё пытаются работать.