— Искра не дура, Архип, — бормотал я, не отрываясь от катушки. — Ей нужен чистый пробой. Если будет заусенец — энергия уйдет в тепло, в коронный разряд. А нам нужен удар. Резкий, как выстрел.

Мы собрали лейденские банки — конденсаторы. Обычные стеклянные банки для солений, обклеенные изнутри и снаружи свинцовой фольгой, которую мы раскатали из дроби. В крышки вставили латунные стержни с цепочками, касающимися дна. Выглядело это сооружение как декорация к фильму про Франкенштейна. Громоздко, грубо, но по науке.

На третий день всё было готово к первому запуску.

На столе стояла катушка, соединенная с батареей банок и разрядником. От них шли провода к массивному ключу. В соседней комнате, за стеной, я поставил приёмник — тот самый когерер с опилками, который я мучил неделю назад, батарейку и электрический звонок, снятый со старых часов.

— Ну что, Архип, — я вытер потные ладони о штаны. — Момент истины.

Архип отошел подальше, перекрестившись.

— Не бахнет?

— Не должно. Только треснет.

Я замкнул рубильник батареи. Катушка тихо загудела — прерыватель заработал, вибрируя как рассерженный шмель.

Я положил руку на ключ. Вдохнул. И нажал.

ТРРАК!

Звук был такой, словно в комнате сломали спичку. Между полированными шарами Архипа вспыхнула искра. Небольшая, но в полумраке чердака её было отчетливо видно.

— Матерь Божья… — выдохнул Архип, закрывая глаза рукой.

Я отпустил ключ. Искра погасла. В ушах звенело.

— Работает… — прошептал я, чувствуя, как дрожат колени. Искра была. И энергии в ней было не мало.

Я бросился в соседнюю комнату, к приёмнику.

Тишина.

Звонок молчал. Молоточек не бил. Когерер оставался глух к моим усилиям.

— Не может быть, — я постучал пальцем по стеклянной трубке. Опилки чуть сдвинулись.

Я вернулся в «лабораторию».

— Архип, нажми на ключ, когда я крикну. Только не держи долго, короткими ударами.

Я встал у приёмника.

— Давай!

Щелк! Щелк! — донеслось из-за стены. Архип значит все делает правильно.

Но приёмник молчал.

Я крутил винты настройки, менял натяжение пружины реле, встряхивал трубку. Ничего. Ноль реакции. Потом вдруг, когда Архип случайно уронил плоскогубцы на пол, звонок звякнул. Один раз, жалко и неуверенно.

Я вернулся на чердак, злой как чёрт.

— Ну что? — спросил Архип с надеждой.

— Ничего, — отрезал я, падая на стул. — Глухо. Искра есть, щелчки слышны из-за стены, а толку — чуть.

— Может, опилки не те? — предположил кузнец.

— Опилки те. Физика не та.

Я смотрел на свою конструкцию. Мощная катушка, отличный разрядник, ёмкие конденсаторы. Почему же сигнал не проходит даже сквозь стену?