Кирасы и шлема обоих вояк лежали рядом. К стене были прислонены две алебарды. Н-да, граница на замке, пока такие прекрасные воители на страже!

Один из бравых защитников «Вороньего когтя» приложился к малому бурдюку и глотнул. Проморгался, посмотрел на меня и моё сопровождение. Никакого волнения приближающееся небольшое воинство у солдата не вызвало. Видимо, он рассмотрел имперскую бляху на моём нагруднике, после чего не спеша встал и пошёл навстречу.

— О, Ллейк, а ты чего приехал? — заметил он молодого бойца, — Смена караула же завтра? Здравствуйте, милсдарь, — стражник еле заметно кивнул мне.

Наш проводник насупился и пытался незаметно от меня сделать страшные глаза: мол, очнись, посмотри — кто пожаловал?

— Караула… — протянул Свят, скривившись и осматривая стены.

Ну да. Не гарнизонная стража, а караул.

— Караулят, когда крадут, — хохотнул Хенрик.

Сидящий около ворот неприязненно покосился на моего оруженосца, но ничего не сказал. Да они тут все никак совсем страх потеряли?

— А вы кто такие будете и откуда, милсдарь? Там дальше нет хода за крепостью — одни скалы да камни, — сфокусировал на мне взгляд боец.

Да он же пьян!

Я криво усмехнулся и посмотрел на оруженосца. Тот всё понял и произнёс:

— А это твой новый господин, барон Вальденбурга, Владислав фон Фальк. Стань как полагается и поклонись, пёс!

— Ничего себе! То правда? — удивилась пьянь.

— Правда, это наш барон, — коротко подтвердил Ллейк.

— Как? А сержант наш ничего не говорил… — всё ещё изрядно тупил окосевший боец.

Выпил он явно много. Да и на солнце его разморило чересчур сильно, в отличие от его напарника, который вскочил и принялся испуганно моргать. Ллейк отвернулся. Молодому солдату было стыдно за сослуживцев так, будто это он совершил какое-то непотребство.

Я нахмурился и повернулся к Рене и Дене:

— Дене, напомни мне, что гласит устав ландскнехтов, если кого-то поймали пьяным на посту?

Здоровяк зловеще ухмыльнулся и загудел басом:

— Если будет кто пойман пьяным на посту, то того надобно «аркебузировать»! То есть поставить под прицел и расстрелять!

Рене громогласно загоготал. Вообще, оба брата были внешне неразличимы, разве что шрамами. А вот по характеру очень разнились. Вечно смеющийся Рене был полной противоположностью своему молчуну-братцу.

И он не удержался, ввернув свои пять крейцеров:

— Позвольте, милорд? У нас аркебуз с собой нет. Так что надобно идти по второму пути! А значит, истыкать этого недоноска пиками.

— Пик у нас с собой тоже нет, чай не в поход же шли, — грустно вздохнул Дене.

— Ну тогда у меня есть ещё один вариант. Видел один раз, но и сам удивился, — всё улыбался его ехидный братец.