— Говори! — разрешил я.

Вместо ответа Рене вытащил из ножен свой громадный двуручник и вытянул его, держа остриём вниз:

— Как-то раз мой бывший ротмистр поймал двух пьяниц на посту. Так он вонзил свой цвайхандер в землю и заставил одного из них прижать горло… Вот сюда — прямиком к лезвию, — показал Рене, — И потом р-р-раз, и башмаком ударил по голове. Шею пьянчуги прямо до середины и прорубило.

Пьянчуга мгновенно побледнел, осматривая стоя́щих перед ним в полном вооружении людей.

— Плохой вариант, для меча подобное весьма плохо, — прогудел рассудительный Дене.

— Зато ротмистру было весело! — хохотнул Рене.

Гарнизонный «страж» и вовсе превратился в белую мумию с заплывшими глазами.

— На колени! — скомандовал я.

— Но я…

Удар под дых мгновенно заставил пьянчугу упасть на колени. Дене схватил его за шиворот и прижал к земле. Бедолагу стошнило. Хельмут за моей спиной привёл арбалет к бою и взял на прицел того стража, что был на стене. А то вдруг ещё выкинет чего-нибудь. Незадачливый гарнизонщик наверху замер, хлопая глазами. Я же задумчиво произнёс:

— Не хочется начинать всё со смертей. Как тебя зовут, пьянь?

— Беккет, милорд…

— Беккет, как владетель этих земель, я наказываю тебя за неисполнение обязанностей гарнизонной службы. Ворота открыты, пьянство на посту. Повторюсь: начинать со смерти мне здесь не хочется, так что радуйся, Беккет. Рене, Дене, что гласит кодекс в таких случаях?

— Позор, палки, штраф и лишение голоса на собрании, — сурово и чуть ли не хором ответили братья-доппельзольднеры.

— Двадцать ударов и работы. Какие именно — определю на общем собрании гарнизона, — чётко скомандовал я.

— Будет исполнено, милорд!

Пока Дене держал хамоватого стражника, Рене подошёл ко второму солдату, что стоял около стены, вытянув руки по швам. Бывший ландскнехт взял алебарду, прислонённую к камням, вернулся, перевернул её и похлопал древком по ладони:

— Сойдёт вместо палки…

Первый удар аж прибил беднягу к земле. Он вскрикнул.

— Солдат терпит боль, а не орёт как трактирная девка, — рявкнул на него Дене, — Тебя что, мечом рубанули? Чего визжишь?

Второй удар. Пьянчуга издал стон.

— Так-то лучше.

Рене сделал паузу между замахами и позубоскалил, присев рядом с наказуемым:

— Я гляжу тебе непривычно? А ты делай вот так — зубы сожми и при каждом ударе воздух сквозь них — с-с-с-с-с! Запомнил? Запоминай науку, пока я жив…

Здоровяк встал и снова размахнулся. Третий удар…

Я подошёл к воротам. Свят и Хенрик держали руки на рукоятях мечей.

— Вы оба! — резко скомандовал я стражникам, — Явиться после смены в казарму и получить наказание от нового начальника гарнизонной службы — капитана Свята, — я указал на своего помощника. Всё понятно?