Долина Серебряной начала сужаться, а сама река в какой-то момент ушла в сторону гор. Дорога убежала от неё и меньше, чем через полчаса, мы уже свернули на еле заметную тропку, приближаясь к скалам, где находились развалины.

Ещё на подъезде лошади начали фыркать и кося глазом мотать головами.

— Никак кто-то всё же учуял мертвятинку, — ухмыльнулся Рене.

— А лошади уже почуяли его, — спокойно добавил Дене.

— Я проверю, милорд? — выехал сбоку Хельмут.

— Проверь, — кивнул я, — Дене, давай-ка с ним!

Ловкач быстро ушёл на своём воронов вперёд. Дене устремился за ним. Мы добрались до места, где они оставили своих коней, и начали спешиваться — дальше дорога уходила вверх и была разбитая и крутая. Не хотелось мучать прекрасных животных, которым ещё предстоит переход до Эстера.

Хельмут появился вверху на скалах:

— Это были волки, господин барон!

— Много? — проорал я в ответ.

— Голов десять. Отбежали, одного я подстрелил, — потряс арбалетом над головой Хельмут, — Но могут вернуться.

Я обернулся к бойцам и скомандовал:

— Вы двое остаётесь охранять телеги и лошадей.

— Да, господин.

Мы принялись подниматься наверх. Вскоре дорога перестала петлять, и мы очутились на относительно ровной площадке перед развалинами. Теперь при свете дня и никуда не торопясь, я мог рассмотреть их как следует. Святилище Древних было вмурован в гору, чем-то напоминая мне скальные храмы в Египте. По обе стороны от входа в скале были высечены два лица. Они смотрели на арку проёма, заваленную позавчера камнями. Несколько мелких булыжников вывалились из импровизированной «кладки» — похоже, серые всё же постарались своими лапами.

Вокруг входа когда-то были арки и колоннады в античном стиле, но сейчас всё это благолепие лежало на большой площади перед «воротами» разбитое, наполовину ушедшее в грунт и заросшее мхом. Чтобы такое произошло на лесном плато — требуются не то, что пару сотен, а больше тысячи лет!

— Про́клятое место, — буркнул Рене.

— Истинно! — согласился его брат и начал тихо бормотать какие-то молитвы.

Свят приказал разобрать завал, и вскоре я смог ступить под своды длинного коридора, ведущего в основной зал. Только сейчас я понял — насколько холодно внутри древнего храма. Градусов двенадцать по ощущениям. Когда я был всецело занят своим освобождением из лап разбойников и колдуна — мне было совсем не до этого.

Тела бандитов, пролежавшие сутки на холоде, уже приобрели слабый зеленовато-серый оттенок, но нестерпимого запаха трупного яда ещё не было. Было бы здесь жарче — вряд ли бы мы смогли зайти сюда так легко, а мертвецкий дух пропитал волосы и одежду так, что пришлось бы отмываться долго и упорно.