— Ай!

— Антош? Помогло? — Спросил я, надеясь, что не окончательно прикончил друга.

Змей напугал меня, не ответив ничего. Он неподвижно лежал на серой постели, ровный, как стрела.

— Жорж. — Ляля взяла меня за руку. — Что с ним?

— Не знаю. Для трупного окоченения еще рано.

Неожиданно змей зашевелился, закрутил шеей. Он свернулся пирамидкой, сияя счастливым взглядом на ее вершине.

— Позвонки встали на свое место. — Радостно сообщил он. — Жорж, будь у меня такое право, я бы вручил тебе диплом иномирского массажиста.

— Да зачем нам дипломы, кем мы себя считаем, те мы и есть. Сегодня массажист, а завтра хирург.

— Нет уж, ребята, давайте обойдемся без хирургии, лучше проявлять осторожность, чем потом штопать друг друга. — Рассмеялась Ляля.

Раздались быстро приближающиеся шаги. В комнату вошел циклоп.

— Хулиганить плохо. — Он вытащил нас с Лялей из кровати змея, как настоящих младенцев и вернул на место.

— Картинки смотреть. — Сообщил он. — Хорошо смотреть.

Мне подумалось, что мы попали в ловушку тронувшегося умом папаши, потерявшего ребенка. Откуда у него детские кроватки и обстановка, как в детской спальне, с поправкой, конечно, на циклопический размах. Возможно, циклоп не смог принять смерть детей и создал эту ловушку, в которой нянчился со всеми, кто в нее попадал. В этом предположении сквозила надежда на то, что фатальный исход от истощения фантазии нам не грозит.

— Смотреть. — Циклоп сунул мне в кроватку картину с непонятной мазней. Почти с такой же мазней он раздал картины в руки Ляли и немного помучавшись, прислонил к спинке картинку для змея. — Хорошо смотреть и сказать, что видеть.

Кажется, неугомонный папаша желал проверить наше воображение по методу Роршарха, чтобы мы разглядели в абстрактных кляксах что-то знакомое.

— Ребята, я понял, это психологический тест. — Подтвердил мои предположения Антош.

— Может, скажем ему, что связываться с нами намного дороже, чем ему кажется. — Предложила Ляля.

— Не надо его злить, пока не проверим, что сами можем в этой аномалии. — Уместно посчитал я.

— Не злить, смотреть и сказать, что видеть. — Голос циклопа стал настойчивее.

— Видите, папа злится.

Я попытался просканировать пространство, чтобы понять, возможно ли сбежать отсюда. И тут же получил затрещину, влепившую меня в спинку кровати.

— Картинку смотреть! — Громко, как тепловозный гудок, пробасил циклоп.

Мои друзья испуганно уставились на меня.

— Все нормально. — Корячась и охая, поднялся я на ноги. Голове моей досталось, как следует, она кружилась, видимо, я получил сотрясение. — Смотреть, я понял.