Из ошибки, стоящей гола, наши противники сделали выводы и стали намеренно играть на Антоша. Это позволило им заработать несколько очков, пока змей не придумал вовремя смываться из-под удара. Ляля играла за нас обоих, двигаясь и реагируя намного быстрее, чем позволяли наши реакции. Каждый ее удачный прием мяча или удар болельщицы сопровождали громкими возгласами. Мы выиграли, морально подавив соперников.
Во время дружеского рукопожатия, Борис задержал в своей руке руку кошки.
— Выпустила свои коготочки, хищница.
Ляля рассмеялась во весь рот, давая всем любопытным оценить размер своих клыков.
— Это была игра, в которой вы самонадеянно надеялись победить, не зная всего, на что мы способны. Надеюсь, наша победа убедит вас в том, что у нас больше прав предлагать варианты.
— Ладно, уговор дороже денег. — Нехотя согласился Петр. — Мы и так хорошо отдохнули. Давайте, только завтра с утра, не раньше. Надо с девчонками попрощаться, как следует.
Нас вполне устроили такие сроки. Мы вместе посидели у костра, послушали песни, разговоры. Спортсменкам мы были интересны, особенно Ляля. Кошке пришлось много рассказывать о себе. Разошлись мы далеко за полночь. Мы выбрали для ночевки «скорую помощь». А где ночевал ее экипаж, нам было не особенно интересно.
Я и Ляля легли в салоне. Она позволила мне обнять ее. Кошка была приятно теплой и уютной, от нее хорошо пахло, а ее мурчание усыпляло лучше всякого гипноза. Правда, среди ночи мне показалось, что змей куда-то уходил. Меня это не удивило.
Разбудили нас возгласы экипажа «Скорой помощи».
— Что это за место? Куда вы нас опять затащили?
Я поднялся и выглянул в окно. В глаза ударила бесконечная, без дна и покрышки, белизна, на которой темными пятнами выделились фигуры двух врачей и водителя.
— Антооош. — Требовательно обратился я к змею, вспомнив про его ночные телодвижения.
— Жорж, можешь похвалить меня, я создал свою собственную аномалию.
Глава 12
— Я же только учусь. — Оправдывался змей, за то, что изобретение его разума имело вид, от которого к горлу подступала тошнота.
Из-за того, что нельзя было понять границы мира, будто они ускользали при попытке закрепиться на них взглядом, вестибулярный аппарат начинал давать сбои. Со мной такое бывало, когда я попадал на машине в плотный туман, только в мире созданном Антошем этот эффект оказался на порядок сильнее.
— Ты мог бы хотя бы колышек представить. — Я опустился на четвереньки, потому что мне все время казалось, что я падаю.
— Возьми и представь сам. — Предложил змей.
Резонно. Почему-то в аномалии созданной Антошем мне показалось, что только он имеет право создавать обстановку. Я напряг совсем «раскиселившийся» мозг, ища в его закоулках любой подходящий предмет. Вспомнился мяч, которым мы играли в волейбол. Он тут же материализовался из ниоткуда. Но вместо того, чтобы спокойно лежать, создавая для вестибулярного аппарата ориентир, он принялся крутиться, чем вызвал только усиление головокружения.