Глава 1
Некоторые тайны лучше не узнавать никогда. Ибо знание это настолько отвратительно, что его миазмы отравят ваше существование, наполнят его бесконечным, неизбывным ужасом. Вы погрузитесь в пучину безумия и отчаяния, откуда нет возврата.
Глубоко в океане, под толщей холодных вод, лежит гигантский, невообразимый город. Странные здания, возведенные из черно-зеленого камня, покоятся на дне, их очертания размыты и словно ускользают от глаза. Эта геометрия не имеет ничего общего с евклидовой, она рождает уродливые, противоестественные формы, от созерцания которых мутится рассудок. Живые камни плачут прозрачной слизью, и плывет над пустынными улицами: «Ктулху фхтагн… Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн…»
Эхо этого зова тревожит умы людей, заставляет метаться во сне от предчувствия грядущего ужаса. Лишь некоторые отваживаются шагнуть в бездну, влекомые далеким, едва слышным пением. И тогда над гниющими, зловонными болотами Луизианы слышится: «Ктулху фхтагн… Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн…». Раздаются крики жертв, безумные вопли жрецов омерзительного культа, и льется кровь на алтарь спящего бога.
А бесплотный голос все звучит и звучит, пробуждая к жизни новых безумцев, готовых поклоняться чудовищу, древнему и непостижимому, как сама вселенная.
«Ктулху фхтагн… Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн…»
***
— А? Что? — Джош сел в постели, сжимая руками виски. Во рту было сухо и гадко, как в загаженном мышами чулане, промокшая от пота несвежая майка прилипла к телу.
— Ктулху фхтагн… Ктулху Р’льех… — скользящий по краю сознания тихий шепот не умолкал. В комнате пахло морем, озоном и черными гниющими водорослями.
— Господи. Твою мать. Опять. Ну третью же ночь подряд!
— Ктулху фхтагн…
— Да заткнись ты уже, падла такая!!
Голос оторопело замолк. Джош встал, на нетвердых ногах доковылял до холодильника и вытащил банку пива. На ледяном металле мгновенно набухли капли конденсата, и Джон прижал жестянку ко лбу.
— Ох. Хорошо-то как, — расслабленно выдохнул он и дернул за крючок. Пиво зашипело и вспенилось, распространяя над собой облако колкой морозной взвеси. Закрыв глаза, Джош сделал первый глоток. — Хорошо-о-о-о…
— Ктулху… — взбодрился бесплотный голос, видимо, восприняв удовлетворенный вздох как приглашение к продолжению беседы.
— Ты опять?!
— …фхтагн… — все же договорили на том конце несуществующего провода.
— Да отвали ты уже наконец! В шесть утра на смену пилить, козья ты задница!
В голове озадаченно помолчали.
— Чего орешь? — спросил наконец незримый собеседник. Голос у него был гулкий и сиплый, с отчетливым шотландским акцентом.