— Будь по-твоему, — нехотя согласился мужик, с сожалением отстёгивая от пояса ножны с саблей Ильи.

Он швырнул их на крыльцо. И туда же спустя пару минут разбойники поставили наши сумки и положили перстень княжны. А затем какой-то шутник оставил возле ножен Ильи палочку от «петушка» Шурика. Бандиты оценили его выходку очередным взрывом хохота. Смешливые, млять, какие. Так бы и удавил всех.

Бабка же юмора не поняла. Она окинула мужиков хозяйским взглядом и приказала:

— А теперь избавьте гостей от пут. Они не будут шалить. Так ведь, гости дорогие?

— Угу, — за всех ответил Илья, хмуря глядя на местную хозяйку.

Он прекрасно понимал, чем обернётся любая наша «шалость». Мы даже убежать не сумеем. Алёшка уже крепко избит. А Шурик просто бегать не умеет. Он всё больше специалист по сидению на попе ровно.

Ответ Корбутова-старшего удовлетворил старуху. И разбойники сноровисто развязали нам руки.

Я первым делом потёр саднящие запястья, на которых остались красные полосы. А затем спрыгнул с телеги и вместе с Ильёй помог спуститься Лёхе. Тот морщился от боли и с трудом наступал на распухшую в лодыжке ногу. Но при этом он умудрялся грозно смотреть на разбойников. А те довольно скалили жёлтые зубы.

Глядя на них, я отчётливо понимал, что даже если бы бабка строго-настрого приказала им не трогать нас, то они бы всё равно надавали нам тумаков. Уж слишком велика была их злость к благородным. Кажется, они далеко не простые крестьяне, ушедшие в лес от барского гнёта.

Между тем старуха сухо бросила нам, призывно махнув рукой, испещрённой пигментными пятнами:

— Ступайте за мной в горницу.

Мы неуверенно переглянулись. А затем Илья первым взошёл на крыльцо и двинулся за старухой. Та уже миновала сени и пошла по тёмному коридору, что-то на два голоса бормоча себе под нос. Она явно была с «приветом». И этим ещё сильнее пугала меня. Чего нам от неё ожидать? Хрен её знает.

Пока же мы осторожно топали за бабкой и поглядывали на пятна плесени, «украшающие» потолок и склизкие от влаги стены.

Воздух же в коридоре был затхлым и горьким. Он с клокотанием исчезал в груди Алёшки, опирающегося на моё плечо. Я с состраданием покосился на него.

А он вдруг жарко прошептал мне на ухо:

— Может, бабку того… тюкнуть по голове, пока она к нам кормой? Подручных-то её рядом нет.

— Тише ты, Раскольников, охолонись, — пробурчал я, стянул с головы шапку и понёс её в руке. — Чую, старушка эта ой как не проста. Она нас явно легко может в бараний рог скрутить. Нежить и портал — это же её работа. Сперва с ней надо поговорить, а уж потом будем решать, что делать дальше.