Баронесса же обнаружилась всё там же, возле столов с закусками. Она ходила вдоль них точно кошка около крынки со сметаной.
Мне не составило труда добраться до столов, пройти мимо Марии и отчётливо прошептать:
— Не обращай на меня внимания, но внимательно слушай, — девушка вздрогнула, но не повернула ко мне голову. А я подошёл к бутербродам и продолжил тихонько вещать, пользуясь тем, что рядом никого не было: — Кто-то убил того самого провинциала, с которым я враждовал. И грохнули его с помощью Поцелуя вампира. Но я клянусь, что эта смерть не моих рук дело. Мне мыслится, что тебя вызовут на допрос. И ты не должна говорить, что передала мне те заклятия.
Мария слегка кивнула и взволнованно пролепетала:
— Я знала, знала, что всё так закончится. Почему не послушала своё сердце? Оно же шептало мне, что эта затея с заклятиями обернётся трагедией.
— Да при чём тут ты? — зло прошипел я. — Просто кто-то хочет скинуть смерть этого дурня на меня. Мне ещё предстоит во всём разобраться. И не волнуйся. Никто ничего не знает о заклятиях. Даже если полицейские догадаются, что ты могла передать их мне, то фактов нет.
— Но почему убийца использовал именно Поцелуй вампира?
— Не знаю. Всё, мне надо идти, — пробормотал я, взял бутерброд и отошёл от стола.
Хм… а ведь правда. Почему именно Поцелуй? Убийца словно знал, что я владею этим заклятием. Ну, если взять за основу то, что всё это не случайность и преступник действительно хотел подставить именно меня. Но как он прознал, что у меня есть такое заклятие? Об этом ведали лишь четверо: я, баронесса, Шурик и Император. Но последнему явно не с руки подставлять меня. Мы с ним обо всём договорились. Да и я для него слишком мелкая сошка, чтобы устраивать такие представления.
Что же, млять, происходит?
Глава 4
Поговорив с баронессой, я с весёлой миной на лице ещё немного покрутился среди гостей, зашёл в гардеробную, а затем покинул главное здание академии и оказался в одиночестве под открытым небом. Тут царила холодная ночь, но полушубок, шапка и перчатки превосходно согревали мою тушку. Да и пожар в груди едва не выжигал меня изнутри.
В голове же роился целый ворох разнообразных мыслей, касающихся убийства Хрюна. И под их аккомпанемент я двинулся в общежитие, сгорбив спину и засунув руки в карманы.
Но далеко мне не удалось уйти. Меня вдруг пронзило ощущение пристального, нехорошего взгляда, наблюдающего за мной. Я тотчас встрепенулся и огляделся. Хм… заснеженные деревья, статуи, сугробы, дорожки. И ни одной живой души. Но я чуял, что взгляд будто бы шёл со стороны парка.