Твою мать, придётся искать ещё какие-то зацепки, но всё же стоит допустить мысль, что Корсаков служит Повелителю. Ох, как же это хреново, учитывая, что Анастасия весьма мне интересна…

Я зло пробормотал под нос ругательство и отправился за покупками. Навестил оружейный магазин, где купил револьвер и патроны. А затем посетил книжный. Там я приобрёл новую книгу, в которую намеревался перенести заклятия и зашифровать их. Самому бы потом не запутаться и суметь расшифровать их.

Покинув книжный магазин, решил пешком добраться до академии. Вечер только-только вступал в свои права. А лёгкий снежок и полное безветрие не были помехой моим планам. Так что я, не спеша, двинулся по тротуару, обгоняя людей и слыша звуки большого города, ну, по местным меркам, большого.

В мои уши влетало ржание лошадей, фырчанье автомобильных моторов, отрывки радиопередач, человеческие голоса, грохот трамвая и… громкие, злые крики. Последние исходили от малорослого, средних лет толстяка в шубе. Он стоял рядом с высокой дамой с капризным лицом и люто орал на простого мужичонку лет сорока. Тот зябко ёжился, приплясывая босиком на снегу. Из одежды на нём были лишь потрёпанная рубаха с заплатками и вылинявшие штаны. А вот его стоптанные сапоги, куцый овчинный тулупчик и шапку держал в руках рослый краснощёкий детина. Он возвышался подле коротышки. А тот продолжал бесноваться, не стесняясь взглядов людей:

—… Ах не нарочно ты задел своим поганым плечом мою даму сердца?! Да за такое тебя надобно на каторгу, а не просто раздеть в наказание!

— Лев, он нарочно. Я видела, — подливала масла в огонь женщина. Её глазки возбуждённо блестели, а язык слегка заплетался от выпитого алкоголя.

— Случайно, ваше благородие, случайно. Помилуйте, — запричитал мужик, пустив слезу. Она покатилась по морщинистой щеке, запутавшись в серой жёсткой щетине.

— На колени и проси прощения у моей ненаглядной! — люто заорал коротышка, покачнулся и едва не упал. Видимо, он тоже был под градусом.

Мужик как подрубленный рухнул на колени и схватился за подол шубы женщины. А те брезгливо пихнула его ногой в красном сапоге. И у кого-то из прохожих данная сцена вызвала смех.

Толстяк же, опьянённый властью, прорычал верзиле, ткнув в его сторону пальцем с перстнем, покрытым рунами:

— Прошка, отвесь тумаков этому брыдлому фуфлыге, чтобы помнил, как барыню толкать. Да покрепче поколоти его.

— Смилуйтесь, ваше благородие. У меня дитятко малое… Шо же мы будем делать, ежели я пластом лежать буду? — залился слезами мужик и умоляюще протянул руки к коротышке.