Смерть все затягивал, дело шло к середине дня. Пробежавшись по основным местам церемонии трижды, я оставил книгу на трибуне и спустился к гостям. В конце концов, когда еще выдастся возможность побывать в высшем свете. Помимо гоблина-инквизитора и меня к присутствующим церковникам с натяжкой можно отнести лишь молчаливого монаха-рукопашника. Коричневое одеяние с непонятной выцветшей эмблемой, скрытый ник и значок медитации делали из него неудобного собеседника. На все попытки заговорить мужчина показывал на рот и разводил руками. Понимаю, обет молчания. Свой я завалил, так хоть другим игру не буду портить. По обрывкам фраз со стороны группы магов крови стало ясно, что полноценные хилы, прокачавшиеся до максимума, пачками уходят на рерол, выбирая другой класс. Я начинаю понимать, почему элитные монстры побеждают игроков. Какой бы крутой вампиризм у тебя ни был — обычный стан в лицо, пара секунд без отхила, и ты труп. Неужели я один это вижу? Хотя куда я лезу со своим нубским виденьем… единственный полноценный рейд на Ведьму Крови закончился тим вайпом. Вдалеке мелькнула фигура Сунь, быстро же она меня нашла. На площадь девушка не выходила, но я чувствовал, что она не сводит с меня глаз. Только бы не ввязалась в драку, когда начнутся проблемы. Сейчас ее порывы сохранить мне жизнь ни к чему хорошему не приведут. Расслабившись, я просто глазел на лучших представителей игрового сообщества, пробуя десерты с подносов прислуги. Вкусные, но почему-то без баффов, сэкономили, что ли?

Хвастовство достижениями, строчками рейтинга. Совсем недавно я принимал такие разговоры за радость побед и счастье принадлежать к лучшим из лучших. Однако за последний месяц многое изменилось. Я смотрел на их бахвальство, но видел боль и разочарование. Вот стоит хрупкий юноша с максимально раскачанным сопротивлением к любому урону. Его глаза ничего не выражают. Ради 50 % игнорирования физических атак он стал настоящим мазохистом. Месяцами принимал острую сталь клинков голым животом. Стоило ли оно того? Для его поклонниц, висевших плотным кольцом на своем кумире, — определенно. Для него — тут вопрос открытый. Я стал достаточно восприимчив, чтобы ощутить в душе этого игрока смятение, но мне не хватало эмпатии, чтобы уловить, в чем конкретно беда. Возможно, это только следствие, и проблемы были еще до игры. Моя помощь ему не нужна, он сильный, гордый и оскорбится, если такое предложить. В его голосе нет сожаления, только сухая констатация фактов:

— Возросшее сопротивление от ядов привело к тому, что любые зелья восстановления на меня почти не действуют. Вся еда стала на вкус как картон… зато не растолстею!