— Ясно. Пусть тогда переведет немцу, что тот будет доставлен куда следует, для проведения первичного допроса.

— Этот немец понимает по-русски, товарищ старший майор государственной безопасности.

— Тем лучше, — откликнулся старший майор госбезопасности. — Давай, Кривцов, вези своего подопечного на Лубянку.

— Есть, товарищ старший майор государственной безопасности, — отчеканил тот и добавил: — Разрешите вопрос.

— Спрашивай.

— Поляка мне куда девать?

— Он под твоей ответственностью, вот и решай, майор.

Кривцов подозвал поляка. Заборовски, который поглядывал на большого начальника с возрастающей тревогой, нехотя подошел. Он давно мечтал увидеть столицу СССР, но неуютно чувствовал себя в окружении чекистов.

— Пока остаешься при мне, — сказал ему майор госбезопасности. — Выправим тебе документы и подумаем, куда пристроить.

— Я хотел бы освобождать Польшу, — сказал переводчик.

— Я же сказал, подумаем, а пока ступай за мною.

— Гражданин Канарис, — обратился Кривцов к адмиралу, решив, что теперь можно обращаться к пленному официально. — Сейчас мы вас доставим в Главное управление наркомата государственной безопасности для снятия первичных показаний.

— Меня отправят в тюрьму? — попытался уточнить тот.

— Это решать не мне, я лишь выполняю приказ.

Ночь. Болото в районе северного форта Познани. 20 октября 1941 года.

Лейтенант Малышев, командир 3-го саперного взвода 47-й армии, шел первым. За ним шагали двадцать человек, растянувшиеся в цепочку. Они несли с собой заранее сколоченные настилы из толстых, не ошкуренных досок.

Сырость поднималась от воды, затягивала поверхность болота туманом. Ноги вязли в жиже, высокие болотные сапоги чавкали, но саперы вытягивали ноги и шли дальше. Не издавая ни одного лишнего звука. Даже команды передавались жестами.

Малышев знал это место. Еще днем он прополз здесь по-пластунски, изучив едва ли не каждую кочку и омутину. На подступах к старому форту, земля ушла под воду на полметра. Местами было глубже. Танки увязнут. Пехота пройдет только по грудь.

— Клади.

Первый настил лег на кочки. Следом второй, третий. Саперы работали молча, быстро, как автоматы, увязывая их между собой. Малышев проверял каждое звено, ступал, пробовал на прочность. Доски настилов скрипели, но держали.

— Следующую партию, — передал лейтенант жестами по цепочке.

Через час гать протянулась на сто метров. Полоса была шириной в два метра — узковато, но достаточно для того, чтобы пропустить пехоту и протащить легкие орудия и минометы. Вот только нужно было удлинить гать еще метров на триста.