— Вот уж в самом деле проблема… — пробормотал Троост.

— Вы что-то имеете возразить? — приподнял бровь дипломат.

— Да, если позволите. Я, конечно, не этнограф, а зоолог. Я работаю с животными. В молодости я около двух лет провел на Авалоне, наблюдал за большой стаей синих паукообезьян. Очень умные животные, даже умнее дельфинов. Они ведут кочевой образ жизни, перемещаются по деревьям, за день могут пройти до полусотни километров…

— К чему вы ведете, Троост?

— Секундочку. В отличие от тех же дельфинов, паукообезьяны не склонны к взаимовыручке. Если кто-то из стаи повредит конечность, заболеет или просто состарится, он уже не может двигаться с достаточной скоростью и начинает замедлять стаю. Обычно он уходит сам. Если нет — его изгоняют. Если он упорствует — могут даже убить. Но как бы ни обернулось дело, в одиночестве он быстро погибает. И тогда я стал отлавливать таких обреченных особей и отправлять их в зоопарк. Понимаете, что я имею в виду?

Дипломат пожевал губами. Несмотря на должностные обязанности, он был прежде всего человеком. Разумеется, ему и самому хотелось спасти невинное существо.

— Хорошо, — прикрыл глаза он. — Беру ответственность на себя. Однако теперь мне хотелось бы услышать, как вы предполагаете действовать. Вмешательство должно быть минимальным и, разумеется, никакого насилия.

— До жертвоприношения еще почти целый день, — радостно сказал Мимун. — Мы просто незаметно выведем Поющую Радугу за пределы стойбища, а там во флаер — и пусть ищут.

— Не пойдет, — покачал головой дипломат. — Я по-прежнему утверждаю, что спасение только одного человека в данном случае будет половинчатым решением.

— Не хочу показаться занудой, но они не люди, — уточнила Данцер.

— Слово «человек» означает не только определенное млекопитающее из отряда приматов, но и вообще разумное существо. Безусловно, с биологической точки зрения называть рептилоидов Ла-Форше людьми неправомерно, однако с социальной это вполне допустимо. И если уж мы решились на вмешательство, следует довести дело до конца. Человеческие жертвоприношения должны прекратиться.

— Но… но как?.. — пожал плечами Мимун. — Вряд ли мы сможем их просто уговорить. Придется применять силу, а это…

— Зачем силу? — впервые заговорил военный атташе. — Существуют же и психологические атаки.

— В смысле?

— Они же принимают нас за богов, верно?

— Нет, неверно, — не удержался от усмешки Мимун. — Не знаю, кем они нас считают, но уж точно не богами. К богам обычно проявляют… ну… хоть какое-то уважение. А мы для них никто. Пустое место.

— Ну так давайте продемонстрируем, что они ошибаются. Сделаем какой-нибудь большой бум-бабах, устроим парочку знамений и скажем, что боги хотят лично забрать свою жертву. Ну и чтоб больше никого наверх не посылали. Пусть, не знаю, овец на алтарях режут или кто там у них…