Мигом спустя к нему устремилось второе копье — но замерло на полпути. Подоспевший Троост схватился за древко и легким усилием сломал его пополам. Рептилоид возмущенно фыркнул, произнес что-то непереводимое и бросился на землянина с обломками копья.

Грузный, обманчиво неповоротливый Троост с легкостью ушел от удара, присел и тут же резко распрямился. Тяжеленный кулак въехал в подбородок рептилоида, снося того с ног.

Ему, бывалому зверолову, доводилось голыми руками драться с волчьей мышью, гривастым медведем и гадателем. Рядом с этими чудовищами местные дикари — просто хлюпики.

Тем временем Мимун уже заканчивал со своим. Человек и рептилоид вальсировали друг против друга, обмениваясь быстрыми, отточенными приемами. Мимун резко и часто взмахивал руками, демонстрируя очень приличный стиль Богомола Цветка Сливы. Рептилоид тоже работал красиво, но явно проигрывал, хотя у него и было преимущество в виде копья.

Кто-то из этнографов потянулся к стоперу, но дипломат бросил на него предостерегающий взгляд. Никакого оружия! Только честный спарринг! Никто не посмеет упрекнуть землян в неспортивном поведении!

Тем временем на глазах темнело. Тени побледнели, трава под ногами и все предметы вокруг стали какими-то серыми. Солнце превратилось в узкий серп, а потом и вовсе исчезло, оставив лишь сияние своей короны, похожее на ангельский нимб. Корона была совершенно белая и удивительно красиво переливалась посреди черного неба.

Но ни у кого не было времени этим любоваться. Рептилоиды-стражники лежали поверженными, Мимун обрабатывал рану жидкопластырным гелем из аптечки, а дипломат пытался открыть дверь. Та была заперта изнутри.

— Ломайте! — коротко приказал дипломат.

Военный атташе, гигант, перекачанный биомодификантами, с размаху саданул плечом, и тяжеленная дверь затрещала, точно лист фанеры. Этнографы повалили в святилище, на бегу выхватывая стоперы. Все помнили приказ о неприменении оружия, но внутри-то рептилоидов не два, не десять, а без малого двести особей!

Военный атташе ворвался первым. И все остальные сразу же застряли — потому что два центнера живого веса закупорили проход. Военный атташе почему-то замер, как вкопанный.

— В чем дело? — недовольно спросил Мимун, безуспешно пытаясь отпихнуть великана.

Но тут он наконец отодвинулся, и остальные увидели, в чем дело.

Увидели — и тоже замерли.

В святилище не было ничего, что ожидаешь увидеть в таком месте. Никакого алтаря, жертвенника, горящих факелов… Ничего. Только сидящие на корточках многочисленные рептилоиды.

А вокруг них многочисленные… голографические экраны. На них быстро-быстро сменялись непонятные символы. А в центре возвышалась тонкая металлическая рамка, в которой светилось нечто вроде вертикальной водной поверхности. Там, за этой поверхностью, смутно виднелся другой зал, и в нем тоже были рептилоиды — но облаченные в переливающиеся одежды, с непонятными приборами в руках…