— Спасибо. Очень странные и чудные. Они тогда решили, что у нас все по-настоящему, и пытались спасти меня от жертвоприношения. Ну вы помните, кто смотрел.

По залу прокатился рокот. Серраны издавали то отрывистое колючее шипение, которое заменяло им смех.

— Подсудимый тоже пытался спасти того, кого считал еще живым, — продолжила Стувейра. — По невежеству.

— Это смягчающее обстоятельство, — вставил адвокат.

— Не согласен, это отягчающее обстоятельство, — влез и прокурор. — Ему следовало вначале ознакомиться с нашими традициями.

— Прошу высокий суд решать, смягчающее это или отягчающее, — сказала Стувейра. — Я хочу лишь отметить два обстоятельства. Во-первых, землян очень огорчает чужая смерть. Если они видят гибнущего, то стараются спасти его, даже если он им никто.

По трибунам прокатились недоуменные шепотки.

— Из этого следует, что Маартен Троост, по невежеству принявший похороны за несчастный случай, среагировал инстинктивно, на чистых рефлексах, — произнесла Стувейра. — Что же до второго обстоятельства… оно тоже касается рефлексов.

— Поясни, Делающая, — велел главный судья.

— Маартен Троост — профессиональный охотник. Все опять же, конечно, сводится к невежеству, но увидев крупного опасного зверя, он опять же атаковал инстинктивно. Это был присущий уже только ему охотничий инстинкт.

— Стоп, — вскинул руку главный судья. — На записях отчетливо видно, что он атаковал орроука голыми руками. Следовательно, он понимал, что это священный зверь, который его скорее всего не тронет.

— К тому же он ударил точно в горловой мешок, — добавил прокурор. — Это слабое место орроука, он спешит отступить, если получает туда удар.

— Спросите его, знал ли он все это, — предложила Стувейра.

— Знал ли ты, подсудимый? — спросил судья.

— Нет, — ответил Троост, крепко удерживая поручни.

Те замерцали зеленым. Встроенный в кресло детектор лжи подтвердил его честность.

— У меня все, высокий суд, — произнесла Стувейра. — Я просто хотела донести до всех, что Маартен Троост безоружным напал на орроука, не зная, что серьезная опасность ему не грозит. Для такого нужны вопиющее невежество и удивительная глупость… но и невероятная храбрость.

Несколько секунд в зале царило молчание. А потом серраны на трибунах стали подниматься и скрести когтями правых рук по запястьям левых. Легкое, чуть слышное ширканье слилось в оглушительный скрежещущий рокот, и Троост с удивлением понял, что это их аналог аплодисментов.

После этого должен был все-таки выступить адвокат. Однако главный судья вскинул руку и заявил, что процедура меняется. Трибуны выказали Троосту маррухе-орит, уважение чести, и согласно протоколу, решение передается в ордосор — так называемый высший суд, главой которого является сам император.