— У меня плохие предчувствия, — мрачно прозвучал по связи голос Ивара. — И я очень надеюсь, что они меня обманули.
22. Герман Лежнев, космический эникейщик
Тяжелые выдались деньки. Много суеты, много разговоров, а вот будет ли от этого толк, Герман уверенности не чувствовал. Вообще-то Лежнев всю жизнь стремился избегать больших коллективов и работы в команде, особенно на руководящих должностях. Начальник — это тот, кто получает по башке с двух сторон, так он считал. Собственное начальство требует отчёта и результатов, подчинённые изо всех сил не желают делать то, что нужно, а занимаются исключительно фигнёй, но при этом видят в тебе тирана и деспота. Ты вынужден находиться между двух огней, лавировать, и в результате понимаешь, что проще сделать самому, чем кого-то заставить. При этом Герман где-то глубоко в душе понимал — нормальный руководитель с этими сложностями справляется спокойно, это только он видит непреодолимые проблемы там, где их нет, но ничего поделать с собой не мог. В результате от управляющих должностей он стал отбрыкиваться всеми силами, и был вполне доволен. Вот только сейчас без этого было никак не обойтись. Ну, или скидывать всю эту работу на Тиану, которая и сама явно не очень представляет, что с этим делать.
Первую партию вылеченных от симбионтов десантников Герман взялся строить, можно сказать, машинально. Видно же было, что истерика может вылиться во что-то нехорошее, вот и пришлось сразу занимать чем-то бедолаг, чтобы выбить из головы дурные мысли. Не вырубать же их нейродеструктором, иначе зачем тогда вообще в себя приводили и спасали? Он ещё думал потом, а так ли уж нужна помощь солдат в деле, которое им предстоит? «Я таких инфантильных и не видел никогда! — размышлял Лежнев. — Это же дети! Ещё и зашуганные — вон с какой готовностью подчиняются! И чем нам такие помогут?» Хотел даже поговорить с Тианой, предложить хотя бы не лишать симбионтов остальных. Вот что делать с кучей взрослых подростков, у которых вдруг началось буйство гормонов? Пионерлагерь им организовывать и воспитание по системе Макаренко? Ну, можно, наверное, только толк-то от этого какой?
Тиану он непременно убедил бы, вот только не успел — его отвлекли учёные. Ещё один фактор раздражения. Когда Кусто сказал про образцы, у Германа перед глазами вся жизнь пронеслась. Сначала к угрозе от непонятной плесени он отнёсся довольно наплевательски, возможно, действительно из-за недосыпа. Однако глядя, как серьёзно к этому относится Тиана, да и Кусто тоже, он и сам невольно проникся их опасениями. В самом деле ведь, мог и сам заразиться. И тут вдруг оказывается, что есть какие-то образцы. Ничего удивительного, что Герман помчался выяснять, что за образцы такие, бросив всё и забыв обо всём, и только молясь, чтобы эти яйцеголовые чего не учудили на Кусто.