— Не знаю. Наверное, потому что они действуют решительно и не врут, если им что-то не нравится. Они уверены, что ересь — это плохо, и искореняют её всеми силами. А я вот уверен, что учёные — это плохо, но не пытаюсь даже их убить. Хотя, знаешь, очень хочется! Даже не представляешь, как мне было страшно и больно в той коробке!

— Ох, дружище, я, конечно, не представляю. Но ведь не все учёные такие. Этот вон Ивар тихоходов не трогает, и, тем более, тебя.

— Зато он хотел на тебе и других десантниках проверить действие своих препаратов из той плесени жуткой, — наябедничал Кусто. Если бы я не сказал им, что сейчас распылю эту смесь вокруг них, и скафандры им порву, чтобы не защитили, они бы так и сделали. Просто подсыпали бы потихоньку некоторым, и потом смотрели бы. Они это, между прочим, вполне всерьёз обсуждали, потому что не думали, что я обращу внимание.

— Вот уроды! — возмутился Герман. — Что ж ты сразу не сказал? У меня и так руки чесались этому Ивару рожу начистить!

— Поэтому и не сказал, — ответил Кусто. — Ты ведь сам бы потом жалел.

Разговор прервался, потому что Герман заметил заросший переход на стене, и, естественно, начал его старательно прорубать. Раз так быстро зарастили — значит, что-то ценное прячут, так решил парень. Весь коридор дерево зарастить не успело, только узкую, относительно, перемычку построило. Её Лежнев вырубил за несколько минут, выбрался в ещё один коридор, в котором плотность лиан была ещё выше. Пришлось, в общем, поработать. Кроме прочего с потолка и стен в него начали чем-то стрелять. Какие-то копья, которые с такой силой долбились в скафандр, что оставляли неприятные отметины на забрале и ещё более неприятные синяки на теле. Лежнев уже думал, что придётся возвращаться, потому что продвигаться вперёд стал совсем медленно. За спиной оставалось всё больше необезвреженных ловушек, отчего жизнь стала как-то совсем грустна.

— Герман! Я видел там надпись! Правительственный сектор! Ты почти добрался! — обрадовал парня Кусто. Сам Лежнев ничего такого не заметил. — А Тиане сказал, что они, скорее всего внизу! Она была бы рада первыми их найти!

— Угу, и жестоко убить. Какая разница — кто, главное, нашли, наконец!

Двери в правительственный сектор, ожидаемо, оказались закрыты, так что Лежневу под градом ударов каких-то особенно зловредными копий пришлось ещё вырезать в очень, очень плотной древесине дырку. Ещё и приплясывать на месте приходилось, чтобы не дать оплести ноги снова вырастающим лианам и периодически менять положение, чтобы хоть немного сбить ловушкам прицел.