Хорошо, что старик быстро сменил тему. Видно, заметил, что советы впрок не идут. Так что оставшееся время они просто болтали ни о чём и обо всём сразу, так что напряжение перед боем немного отпустило.

Утром их ликс вышел из гипера. Как только это случилось, прозвучала сирена — пора занимать места в спускаемых капсулах.

— Ненавижу десант на планету! — пробурчал Дин, позволяя стенке капсулы обтечь и зафиксировать тело. — Абордаж во стократ лучше! Это ужасное чувство бессилия!

— Отрегулируй симбионта на подавление кортизола и адреналина, а норадреналина добавь! — фыркнула Далил. — Что за недостойный десантника страх!

— Я не боюсь смерти! — угрюмо добавил Дин. — Я боюсь бесполезности и беспомощности. Кому будет лучше, если я сгорю в слоях атмосферы из-за какой-нибудь глупости? Ещё и повлиять никак не могу! Болтаемся в этом семечке, как будто бесплатное дополнение. Почему нельзя добавить органов управления? И экран обзора? Хотя бы видеть, куда мы летим!

«Семечком» десантники называют спускаемую капсулу из-за сходства с семенами растений, которые распространяются под действием ветра. Тиана даже на земле такое видела у растения под названием Тополь. Конечно, киннарское семечко намного совершеннее обычного растения. Во-первых, оно состоит из жаропрочных материалов, которым никак не вредит падение из космоса на планету. Во-вторых, это растение обладает ещё и зачатками ментальной чувствительности. Если совсем просто — интуитивно чувствует опасность, из-за чего довольно успешно может уклоняться от выстрелов, как с поверхности, так и из космоса.

— Мне наше семечко представляется довольно надёжным, — сказала Тиана. — Конечно, я бы тоже предпочла управлять падением самостоятельно, но оно ведь чувствует опасность!

— О да, — хмыкнул Дин. — Видел я, как оно чувствует. И сгоревшие семечки тоже видел.

— Это вовсе не значит, что ты справился бы лучше, — ответила Далил. — Не обращай внимания, Тиана. Это у него просто фобия. После того, как на И-355 весь рой попал под выхлоп вулкана. Оказалось, что там очень нестабильная планета, и такие выбросы — это не редкость, но командование тогда об этом не знало. Восемьдесят процентов десанта тогда попало под удар, температура в эпицентре шлейфа была почти как на звезде. Конечно, они не могли уклониться и сгорели почти все. Дин в том десанте участвовал, а потом ему ещё пришлось жить несколько дней, периодически натыкаясь на останки семян с запёкшимися внутри солдатами. Да его и самого обожгло. С тех пор он боится высадок на планету.

Дин промолчал — видно, действительно чувствовал, что не может побороть фобию.