— Забудьте. У нас всё есть. Марию Михайловну успокойте. И вот ещё что: Лерин паспорт остался?

— Остался! Настаивали, чтобы мы признали её мёртвой, сдали паспорт, но мать костьми легла, пока, мол, я не убедится, что её косточки сгнили, не признает мёртвой! И как знала! Конечно, сейчас найдём! Куда в наше время без паспорта! — Василий Макарович заторопился и убежал в зал, начав шарить по ящикам, а Слава прошёл в комнату следом за ним и предложил:

— Ну что, Лер, нам пора, поехали по делам? Мария Михайловна, Василий Макарович, спасибо вам за приём, за радушие, мне было очень, очень приятно с вами познакомиться. Теперь я знаю, в кого Лера такая молодец! Вся в маму с папой!

Мария Михайловна покраснела от удовольствия, а потом запричитала:

— Как же так⁈ Так мало побыли? Не погостили? Ну ещё бы хоть недельку, а? Мы бы к тёте Вере сходили, к дяде Володе! Баба Анна, опять же, скучала по тебе! Ну что же вы так быстро, всего одна ночь!

— А не будешь мешать им «спать» по утрам, — ехидно хихикнул Василий Макарович и подмигнул Славе. — Другой раз, ребята, и правда постарайтесь на подольше приехать, ладно? Мы так счастливы, что вы тут… и это, Колька-то расстарался уже с внучкой, хотелось бы и нам Лериных детишек покачать на коленях! Вы там старайтесь давайте! — он ухмыльнулся, а Лера, мельком кинув взгляд на Славу, погрустнела и вздохнула. Потом встала и пошла в свою комнату одеваться.

Вышла оттуда она в джинсах, тёплой куртке и вязаной шапке. На недоуменный взгляд Славы, пожав плечами, сказала:

— Чихала я на красоту! Я вчера чуть дуба не дала в этом модельном платье и сапожках! Лучше своё надену.

Слава тоже оделся, натянул ботинки и встал в дверях, прощаясь с гостеприимными Лериными родителями. Пахнущий хмельком Василий Макарович крепко обнял его и дочь, расцеловал и подтолкнул к матери:

— Идите, прощайтесь, да не исчезайте надолго! А то она опять заболеет! Вот твой паспорт, держи! Ты так тут и прописана, единственное, что надо — вставить новую фотографию. Могут докопаться. А так всё в порядке.

Она попрощались, и пока шли по лестнице вниз, немолодая пара стояла и махала им вслед. И потом, когда вышли на улицу, увидели, как в окне пятого этажа, в форточке, показалась рука и помахала им вслед. У Славы стало тепло на душе, и он улыбнулся: неужто наконец-то где-то на Земле у него появился свой дом, семья? Даже не верилось.

Он достал из кармана небольшой свёрток, завернутый в тряпочку, долго разматывая его, достал прозрачную полоску, которую вставил себе в ухо. Она сразу там присосалась, и раздался скрежещущий, как лист металла, голос Наташи: