— Да разве мы можем вас подвести⁈ Мы же по знакомству, Николай — Лерин брат!
— Николай дельный мужик… Он раз меня сильно выручил, я ему должен. Мог меня закрыть, а он прикрыл. И если вы от него, как я могу отказать? Тем более его сестре. Тогда дождитесь меня в машине, я сейчас!
Он и правда появился скоро, минут через пять, по-военному. На нём была форма майора, и в ней он выглядел уже не таким смешным и кругленьким, как в фуфайке и дедушкиных войлочных ботинках «прощай молодость».
По дороге они ни о чём не говорили, больше разговаривали водитель и Виктор, обсуждая достоинства машины, недостатки дорог и последний визит президента в кавказскую республику: «Пора им прикрыть кран, а то сосут со всей страны!» Славу с Лерой это всё интересовало меньше чем «никак», потому они мирно дремали на заднем сиденье. Не доезжая до военкомата, остановились у супермаркета. Слава сходил купил дорогущий коньяк за две с половиной тысячи рублей, палку копчёной колбасы, банку красной икры и буханку хлеба. Пусть и у военного будет счастливое воскресенье. У них с Лерой оно пока что было вполне счастливым.
У военкомата пара осталась в машине. Слава объяснил, что ему нужно, и через полчаса ожидания майор вышел довольный, пахнущий коньяком и колбасой, неся в руке свёрнутый в трубочку список фамилий и адресов тех, кто им был нужен, с указанием места службы, выслуги, болезней и ран. Слава предложил майору подвезти его домой, но тот отказался, сославшись на неотложные дела в отделении. Эти дела, видимо, стыли в рюмке, потому тот скоро попрощался и скрылся в здании с красной вывеской, исчезнув, как призрак Белой дамы.
Слава вчитался в список, и первое, что ему бросилось в глаза:
«Пилот первого класса… участие в боевых действиях… Афганистан… ампутация обеих ног и рук».
— Мать твою за ногу! Как же он так живёт-то? Лер, ты слышала про «самоварников»?
— Это те, кто чай из самоваров любит, что ли? — пожала плечами та.
— Извините, что вмешиваюсь, — сказал водитель, прислушивающийся к беседе пассажиров. — Брат в госпитале лежал, в Ташкенте, там навидался самоварников! Молодые ребята, ни рук, ни ног. Висели в кожаных мешках на стене. Даже покончить с собой не можешь! Я как вспомню — мороз по коже. Лучше бы наповал убили, чем так! Хуже всего, когда человек не может ничем управлять, даже своей смертью!
— Отвезите нас на улицу Некрасова, дом восемь. Знаете, где это?
— Смеётесь? Я таксист или так, покататься выехал? Это тут рядом, в центре, старый жилой фонд.
Через пять минут машина уже стояла у подъезда облезлого, битого ветрами, дождями и жизнью двухэтажного дома, вернее, даже не двухэтажного, а полутораэтажного — первый этаж был полуподвальным. Дом по стене был скреплён железной стяжкой, того и гляди развалится. Одно только слово — центр! Сносить его, видимо, охотников не находилось, в таких домах обычно жильцов как червей в банке. Если каждому покупать переселенческую квартиру — разоришься и строить тогда не на что будет. Вот и доживали тут жильцы в своих тараканьих квартирах, ожидая или сноса, или второго пришествия, когда вообще весь мир снесут.