Инвалид вытаращил глаза на пришельцев, не найдя что сказать, потом перевёл растерянный взгляд на жену и с дрожжью в голосе сказал:

— Валь, они всерьёз или издеваются? Лажа какая-то! Я не верю. Идите отсюда, ребята, нечего над инвалидами издеваться!

— Десять минут. Осталось девять. Новая жизнь, новое тело. Решайтесь!

— А на кого я жену оставлю, если это правда? Она как без меня жить будет? Нет, ребята… Не пойдёт.

— Напишете жене доверенность на получение пенсии. Будет за вас получать.

— А ВТЭК каждый год? Пенсию отнимут!

— У неё ведь есть какая-то пенсия? Тем более что вам будет выплачиваться заработная плата, не меньше той, когда вы работали пилотом штурмовика. С учётом того, что вы будете участвовать в боевых действиях.

— Вы кто, ребята? — Инвалид с испугом смотрел на мощного, плечистого парня и хрупкую белокожую и голубоглазую красотку.

— Пять минут осталось. Мы уйдём, а вы так и останетесь лежать тут, на диване, и смотреть эту хрень. — Слава понимал, что это жестоко, но как-то сдвинуть дело с места он никак не мог. — Три минуты.

— Ну хорошо, хорошо, я согласен! Если мою жену не оставят без помощи. Мне куда-то надо прибыть, какие-то документы нужны? Доверенность на жену есть, так что к нотариусу ехать не надо.

— Сейчас мы уедем, а вы пока уладьте свои дела, с женой попрощайтесь, увидите её только через десять лет. Или никогда.

— У меня в голове не укладывается! — Мужчина был расстроен и растерян. — Валь, может не надо мне это, а?

— Петь, а вдруг это твой единственный шанс! Я продержусь, буду тебя ждать. Они говорят, помогут! Ребята вроде приличные, — женщина улыбнулась Славе и Лере, — кажется, не обманывают. И мне будет спокойно. Только вот волнует участие в боевых действиях! Ребята, а это и вправду очень опасно?

— Опасно. Но в разумных пределах. Думаю, менее опасно, чем было в Афгане. Вы ведь не боялись там летать, Пётр Васильевич? Не боялись. Вот он и будет летать, только на чем-то покруче самолёта. Ну всё, прощайте. Сегодня вы за вами заедем.

— Что ему с собой собрать? — женщина прижала руки к груди, и её лицо озарила улыбка надежды. — Еды, смены одежды? Не знаю, как он без меня будет! Вы же видите, он сам себя обслужить не может!

— Ничего с собой не надо брать. Ему всё дадут. Всё, что нужно для жизни.

Слава встал со стула и пошёл к двери. Лера тоже поднялась и, улыбнувшись ошеломлённым людям, сказала:

— Не переживайте! Всё будет отлично!

Они вышли из дома, остановились возле ожидавшего их такси, и Лера, задумавшись, сказала:

— Слав, а может, их обоих забрать? А что, наложить матрицу ей на мозг, как и ему, и пусть летает в каком-нибудь из наших флайеров. И им легче, и нам. Наташа вон летает, воюет, а ведь никогда не была пилотом или стрелком! И эта женщина сможет. Не хочется мне их разлучать…