Я моргнул, сбрасывая наваждение. Пора было заканчивать разговор, а то Толик так и стоял, уставившись на меня, как верный, но очень голодный щенок.

— Значит так, — я спрятал купюру в карман. — Дуй в институт.

— А ты? — опешил Толик.

— А мне надо вплотную заняться нашим стартапом.

— Чем⁈ — его глаза округлились.

Я мысленно чертыхнулся. Да блин, мы же с ним вообще на разных языках разговариваем! Вроде бы оба на русском, но словари у нас из абсолютно разных измерений.

— Короче, — я вздохнул и перешел на понятный ему диалект. — Ты прикрываешь мне тылы. Идешь на пары, отмечаешь меня, если преподы хватятся — придумываешь отмазки. А я пока подготавливаю почву для бизнеса. Как только всё будет готово — запускаемся.

— А когда? — оживился Толян, уже предвкушая барыши.

— Через неделю. Плюс-минус, — я похлопал его по плечу. — И кстати, передай Сереге, что он красавчик. И он тоже в деле!

Чисто теоретически я мог бы и на пары сбегать и успеть обработать уставные документы Влада. Но — не стоит рисковать первым серьезным делом. Я остановился и хлопнул себя по лбу — я только что назвал дело в 2,5 тысячи серьезным⁈ Однако старт не плохой, главное на старте не облажаться!

Домой я вернулся в приподнятом настроении. Квартира встретила меня идеальной тишиной — никого не было. Мама, как обычно, ушла на работу в свой институт, и это несмотря на то, что уже четыре месяца не видела там полноценной зарплаты. Советская интеллигенция всё еще по инерции держалась за чувство долга, отказываясь верить, что государству на этот долг уже глубоко плевать. Сестренки убежали на уроки в школе.

В общем, идеальные условия. Можно сказать, в моем распоряжении оказался шикарный личный кабинет, где никто не будет путаться под ногами и сбивать с мысли.

Скинув куртку, я целенаправленно направился к кладовке. Пришлось минут десять порыться в пыльных залежах на верхних полках, прежде чем мои руки наткнулись на тяжеленный пластиковый кофр. Батина электрическая печатная машинка.

Я вытащил этот памятник советской инженерной мысли на свет божий, смахнул вековую пыль с массивного серого корпуса «Ятрани» и с легким кряхтением водрузил ее на письменный стол. Весила эта дура килограммов пятнадцать, не меньше. Вставил чистый лист бумаги и воткнул толстый шнур в розетку.

Внутри увесистого агрегата что-то громко лязгнуло, а затем машинка утробно, почти как дизельный трактор, заурчала, заставив полированную столешницу мелко вибрировать.

Я посмотрел на ряды тугих клавиш и с тоской вспомнил Word, удобную клавиатуру с мягким ходом и волшебную комбинацию «Ctrl+Z». Права на ошибку у меня теперь не было — одно неверное движение пальцем, и весь лист придется выкидывать в мусорку. Что ж, добро пожаловать в суровый аналоговый мир, юрисконсульт Маньков. Пора зарабатывать первые серьезные деньги.