— Конечно буду, мам.

— А с кем идете-то?

— С Серегой.

Я знал, что Сергей маме нравится. Парень он был обстоятельный, надежный, не дурной, в сомнительные компании не лез.

— Ну, раз с Серегой… — мама чуть смягчилась. — Тогда можно и до половины одиннадцатого.

Гулять по морозным улицам в мои планы совершенно не входило. Тем более торчать на улице допоздна. Я планировал быстро разрулить вечерние дела и лечь спать. Чтобы завтра проснуться пораньше, ведь, как известно, кто рано встает — тому достаются самые жирные клиенты.

Я просидел за «Ятранью» до пяти часов вечера. Только-только разогнул затекшую спину, еще раз пробежался глазами по отпечатанным листам, мысленно хваля себя за безупречно составленный текст, как хлопнула входная дверь. Домой из школы ввалились Маша с Дашей. Квартира моментально наполнилась криками, смехом и топотом.

— Олег, — мама заглянула в комнату, вытирая руки полотенцем. — Мой руки и пошли ужинать. Картошка готова.

Я вышел в коридор. Даша уже намертво прилипла к дисковому телефону, накручивая витой провод на палец и увлеченно щебеча с какой-то подружкой.

— Дашуль, — я легонько постучал ее по плечу и зашептал. — Телефон через час надо освободить. Кровь из носу.

— Да! — тут же встряла выглянувшая из кухни Маша. — Вообще-то я потом Ленке звонить буду!

Я повернулся ко второй сестре:

— Машуль, потерпи. Мне ровно в семь часов один очень нужный человек звонить будет. Надо, чтобы линия была свободна.

Маша хитро прищурилась и перешла на заговорщицкий шепот:

— С Олей помирился, да?

— С какой еще Олей? — искренне не понял я.

И тут в голове щелкнуло. Память двадцатилетнего Олежки услужливо подкинула образ. Точно. Была такая Оля. Странноватая, экзальтированная барышня, с которой я в то время встречался. Мы то со скандалами расходились, то со слезами сходились обратно. Воспоминаний у взрослого Манькова о ней почти не осталось — только осадок от каких-то нелепых, глупых юношеских терзаний, которые сейчас казались просто смешными.

— Да-да, с Олей, — быстро согласился я.

Это было куда проще, чем пытаться объяснить школьнице, что у ее непутевого брата-студента вдруг нарисовался серьезный бизнес.

— Ну ла-а-адно, — смешно растягивая слова, протянула Маша. — Освобожу. Но что мне за это будет?

— Мандарин.

Глаза сестренки радостно вспыхнули:

— Давай!

— Так вчера уже дал, — невозмутимо парировал я.

— Эй! Так нечестно! — возмутилась она.

— Еще как честно! — произнес я назидательно. — Мандарин был? Был. Значит, телефон сегодня с семи до восьми вечера — мой.

Сестренка нахмурила брови, переваривая суровые реалии бартерных отношений. Наконец она пришла к решению: