Онера решила, что пальто сводной сестры подойдёт для вечернего чтения лучше, чем для её собственных похорон. Она прошла мимо дворецкого, вошла в гостиную, заполненную мужчинами в костюмах, и уселась в последний свободный стул. Докладчик за трибуной объявил лекцию о незначительности женской литературы. Мужчина рядом наклонился и сказал, что ей здесь не место. Онера повернулась, готовая ответить, и увидела васильково-голубые глаза. Она смотрела дольше, чем следовало. Потом встала и выбежала в ночь.

Онера пишет. Она пишет, потому что слова горят, а выхода нет. Она пишет на уроках вместо того, чтобы слушать, на руках у неё чернильные пятна, которые выдают её среди приличных людей. Её мать ушла, оставив пустую квартиру и привычку к пиву. Сводный брат вытащил её в дом отца, где её прячут от гостей, где мачеха называет деревенской крысой, где собственный отец произносит её второе имя как приговор. Онера хочет быть недостаточной настолько, чтобы перестать притворяться. Она хочет найти того, кто поймёт язык её чернил. Она хочет, чтобы кто-то увидел в ней не опухоль, а человека....