Мария в пятьдесят лет впервые задумалась, что жизнь уходит мимо. Депрессия осенью накрыла так, что даже «в багрец и золото одетые леса» раздражали. Дочь зарегистрировала её на сайте знакомств под вымышленным возрастом, с фотографией двадцатилетней давности, и Мария, хирург с полувековым стажем, поначалу смеялась над посланиями. Пока один из них не зацепил. Федос, конструктор с острова Ягры, писал стихи каждый день, даже если она ни разу не отвечала. Настойчивость этого смешного «Носа картошкой» раздражала и интриговала одновременно. А потом он позвонил, и его бархатный баритон перевернул всё. Мария влюбилась в голос, не видя лица, и вдруг поняла: двадцать лет она жила чёрно-белым телевизором, который работал, но не показывал красок.

Она привыкла быть сильной. В Афганистане двадцать шестилетней девчонкой ассистировала при ампутациях, спала под брезентом, потом купила квартиру кровью и потом. Любила одного мужчину, родила от него дочь, похоронила его до родов. С тех пор её сердце было закрыто на засов: мужчин заносило ветром и уносило обратно, ни один не пустил корней. Она гордилась самодостаточностью, презирала «виртуальную любовь», считала интернет-знакомства уделом неудачников. И вот теперь таскала мобильник на шее, как амулет, заряжала счёт сотнями, клала аппарат под подушку. Смс-ки с севера приходили по утрам, и она просыпалась от них, как когда-то от прикосновений....