Бабушка Серафима передала ей ключи от лавки с одной фразой: руками работать, людей слушать, меньше думать о прошлом. Но прошлое не отпускало. Три месяца Василиса торговала сушёными травами и гадала на картах для чужих судеб, пока в груди зияла дыра от другого мира — от розового неба Дартиса, от голоса Ричарда, от кота Барсика, который спал у неё на ногах и вибрировал всем телом. Каждое утро она просыпалась под белым потолком с трещиной, похожей на высохшую реку, и ждала, когда вернётся то щемящее ощущение света за окном. Оно не возвращалось. Пока однажды в лавку не зашла уставшая женщина и не попросила настойку от одиночества — и Василиса вдруг поняла, что сама хочет выпить такую же. Залпом. До дна.

Она нашла в бабушкиных книгах лист, вставленный между страниц как закладка: гладкий, холодный, с рукописным текстом о точках пересечения между мирами. Брошь, подаренная Ричардом, вспыхнула в её ладони золотистым светом — на мгновение, но достаточно, чтобы за окном проступили чужие крыши и нездешняя зелень. Родители, которых она считала обычными людьми, оказались полубогом и феей, способными открыть портал. Мама посмотрела на руки дочери, которые дрожали от тоски, и сказала: бабушки не боги, и даже боги ошибаются. Отец добавил, что у него есть кровь и связи с уровнями реальности, о которых предпочитают молчать. Вместе они начертили круг в гостиной, и Василиса шагнула в воронку из звёздного света — уже не одна, а с матерью, которая хотела увидеть мир, заставивший дочь плакать по ночам....