Марк просыпается в чужом теле — тощем, мозолистом, шестнадцатилетнем. Вместо московской квартиры — пятый этаж римской инсулы, вонь мочи и пекарня, где поколения его семьи сгорают от жара и гари. Он помнит другую жизнь: тридцать пять лет, рестораны, мягкие кровати. Но тело помнит другое — мешки с зерном, раскалённую печь, унижение перед куратором Афранием, который съедает их хлеб и душу. Рим 418 года — город на грани.

Готы уже грабили его однажды, хлеба не хватает, налоги давят, а сын пекаря прикован к печи законом, как раб. Марк-чужак знает, что будет дальше. Империя рушится. Но знание не кормит, не греет, не откупляет от кровососа в тунике с золотой вышивкой. Он должен выжить в этом теле — с его голодом, его яростью, его невыносимой тоской по хлебу, который он никогда не доест во сне.