Мария Чехова умерла в московском такси, а очнулась в чужом теле на каменистом берегу чужой реки. Ледяная вода вытеснила из лёгких последний воздух её прошлой жизни, и теперь вместо привычных длинных пальцев хирурга — короткие, в грязи, с обломанными ногтями. Вместо стерильной больницы — земляная лачуга с блохами и паутиной. Вместо имени — чужое: Анна, деревенская дурочка, которую все кличут Убогой и которую рыбак только что вытащил из реки, решив, что она бросилась с моста. Мария не понимала ни слова на местном наречии, ни места, ни того, какая жизнь предшествовала этому моменту. Она знала только, что клиническая смерть оказалась не концом, а пересадкой в тело, чьей хозяйкой, судя по мышечной памяти, привыкла прятаться в углах и не привлекать внимания.

Она была врачом. Лор-хирургом, привыкшим десять часов кряду работать с титановым протезом под микроскопом. И эта привычка осталась единственным, что принадлежало ей по-настоящему. Всё остальное — чужое: тело, имя, бабка Марта, которая не слышит даже крика, соседи, готовые подтвердить, что Анна всегда была тихой и забитой. Мария пыталась собрать себя по крохам — вычесала спутанные волосы, заплела косу, сварила похлебку, вычистила земляной пол. Но каждый жест выдавал её: слишком уверенный взгляд, слишком прямой. Элайджа, спасший её, заметил первым — глаза перестали бегать, взгляд обрёл разум. А вместе с тем у него возникло подозрение, что после холодной воды вернулся кто-то другой....