Мира Виноградова лепила ангелов для могил одиннадцать лет и считала себя человеком, который видела всё. Она ошибалась. За одну декабрьскую неделю её мастерскую посетил силуэт без лица, спасший её от грузовика рукой, которая оставила синяк на плече, и тут же растворился в воздухе. Пришёл заказ от женщины, которая требовала, чтобы ангел смотрел прямо в глаза живым, а не в небо, и исчезла вместе со своим телефоном и адресом. А потом начались звонки — молчаливые, с тягучей тишиной, в которой угадывался чужой вдох, и однажды даже скрип доски у входа в мастерскую, хотя Мира стояла дома, в километре оттуда. Она не верила в мистику, но рациональные объяснения складывались в картину, от которой становилось не по себе.

Мира привыкла быть тем, кто даёт форму чужому горю, а не тому, кто в нём тонет. Скульптор надгробий видит людей в их самых уязвимых минутах, и эта работа научила её держать дистанцию. Она не просила помощи, когда усталость от недосыпа начала дорисовывать глаза на глиняных овалах. Не позвонила подруге сразу, когда увидела высокого незнакомца в чёрном пальто у дальней стены мастерской — сначала проверила все углы, потом объяснила себе игру света. Даже когда он появился снова, у фонаря, и смотрел прямо на неё, она стояла на проезжей части, залитая фарами, и не крикнула. Эта привычка справляться сама, не обременяя других, теперь обернулась ловушкой. Потому что тот, кто звонил и молчал, знал о ней больше, чем следует. А тот, кто спас от грузовика и исчез, назвал её именем, которое она сама забыла двадцать лет назад....