Глава 1. Ангел, который смотрит на нас
Мира Виноградова разговаривала с ангелом уже третий час, и ангел, надо признать, вёл себя тише большинства мужчин, с которыми ей доводилось общаться.
–Ты слишком печальный. – Она отступила на шаг, щурясь. – Заказчик просил скорбь, а не обречённость. Это разные вещи, поверь, я в этом профессионал.
Ангел молчал. Лица у него ещё не было. Только общий абрис, глина, влажно поблёскивающая под лампами, крылья на проволочном каркасе и пустой овал там, где через две недели появятся глаза.
Мира лепила надгробия уже одиннадцать лет и хорошо знала, где скорбь превращается в красивую позу для фотографий на памятную дату, а где она настоящая, оседающая в камне на века. С первого разговора с заказчиками Мира определяла, кто из них хочет памятник покойному, а кто – памятник собственному горю, чтобы любоваться им в минуты нахлынувшего с новой силой отчаяния от потери вместо того, чтобы прожить утрату до конца. Знание циничное, но честное. А честность Мира высоко ценила.
Её мастерская занимала первый этаж старого доходного дома на малолюдной улочке, зажатой между красивым парком и тихим кладбищем. С кладбищем у Миры сложились давние деловые отношения, можно было даже сказать, что почти дружеские. Высокие окна мастерской выходили прямо на кованную ограду.
Внутри её маленькой обители гипсовые слепки смирившиеся с запахом глины и растворителя покоились на стеллажах. Старый радиоприёмник Мира держала включённым постоянно. Без музыки и голосов ведущих тишина мастерской по вечерам сгущалась и становилась похожей на тишину тех мест, для которых она делала свои работы.
Чтобы прикрыть голые серые стены, Мира развесила на них фотографии, но это не прибавило красок и радости её рабочему месту. Тут были ангелы, скорбящие женщины, каменные слёзы, дети с закрытыми глазами и барельефы с голубями, улетающими в небо.
Кто-то бы назвал это мрачным ремеслом. Мира же считала иначе. Ведь для неё Смерть была самой честной из всего, что происходит с человеком. Единственное событие, для которого не существует притворства. Никто не приходит на похороны произвести впечатление. Разве что иногда.
Ирония была в том, что сама Мира в мистику не верила ни на грош.
– Ты работаешь с ангелами, а веришь в них не больше, чем в скидки на распродажах, – заметила ей однажды улыбчивая Соня, подруга Миры ещё со времён художественного училища. – Как так у тебя вообще получается? Я не понимаю.
– Работа есть работа. Я леплю форму скорби, а не саму скорбь. И уж тем более не то, что после.
Мира отступила от ангела ещё на шаг и склонила голову набок, так она всегда проверяла пропорции. Правое крыло казалось чуть тяжелее левого. На сантиметр, не больше, но этого сантиметра хватало, чтобы фигура выглядела так, будто вот-вот качнётся и упадёт. А ей полагалось стоять веками.