Он принял её душу и понёс через переход, уходя гораздо дальше, чем позволяло правило, оттягивая последний шаг, за которым её ждало новое забвение и новое рождение вслепую.
И там, на самой черте, где души на мгновение вспоминают всё, что с ними было в любых жизнях, её душа узнала его.
Не травница Агнешка, и не та первая, из мастерской у реки. А вся она целиком, сквозь все жизни разом, посмотрела на Смерть и сказала, как говорят старому другу, задремавшему у твоей постели:
– А, тихий гость. Долго же ты. Ну ничего, в другой раз.
И шагнула за черту прежде, чем он успел ответить.
Смерть стоял на границе один, существо, которому некому было рассказать, что с ним только что произошло, и впервые за всё своё существование он понимал смертных, воющих над свежими могилами.
Потом Смерть вернулся в город и нашёл проповедника.
Его Жрец ждал его на пустой площади, не убегал и не прятался. Такие никогда не прячутся, спрятаться значит признать.
– Правило, – напомнил Жрец вместо приветствия, и в его светлых глазах не было ни торжества, ни страха. Только внимание. – Ты не можешь мне ничего сделать, мой друг. Ты можешь только смотреть. Как и я.
– Однажды, – сказал Смерть, и от его голоса на площади погасли все факелы разом, – она вспомнит меня раньше, чем ты успеешь рассказать свою гнилую историю. Один-единственный раз, и тебе не хватит всех твоих масок.
– Возможно, – легко согласился Жрец. – Вечность длинная. Посмотрим, чья история терпеливее.
Мор ушёл из города к первому снегу. Люди открыли ставни, стёрли кресты с дверей и постарались забыть площадь, и травницу, и камни, которые они бросали, и лето, когда город дышал через раз.
Они забыли. Люди хорошо умеют забывать.
Помнили только двое. Оба – слишком хорошо. Один – пока помнилось.
Глава 30. Мышеловка для Миры
Мира стояла перед дверью в квартиру Сони уже почти час. И даже понимая, что никто не ответит, продолжала раз за разом набирать подругу. От приглушенной вибрации из глубины квартиры дрожали руки и замирало сердце.
«Что вот сейчас, сейчас, ещё немного. И Соня ответит, она просто уснула, устала, не слышит. Она забыла телефон. Пожалуйста».
Мира прижалась лбом к двери, она жалела, что не спросила у Сони телефона её лейтенанта. Что же делать? Идти в полицию? Это, казалось, до безумия глупым, будто одного раза, было недостаточно. И если она расскажет всё как есть, ей точно не поверят.
Телефон в её руке завибрировал, и она, даже не посмотрев на номер, ответила.
– Алло? Алло? Соня!
– Мира. – Она не сразу узнала его голос. – Это Марк. Езжай на набережную, к старому складскому комплексу за мостом. Немедленно. Соня там, и она в большой опасности.