Но этого он тогда ещё не знал. Смерть стоял на пустом молу, смотрел на ровное, невиновное море, и учился тому, чему смертных учить не надо, что «завтра» самое дорогое слово во всех языках, и платят за него всегда задним числом.
Глава 29. Марк
Марк стоял на крыше старого здания в центре города и смотрел вниз на заснеженные улицы.
Там, внизу, зажигались вечерние огни. Тысячу лет он отворачивался от этого зрелища в каждом городе и в каждом веке. Сегодня он заставлял себя смотреть. Пока она жива, пока есть хоть тень надежды, он будет смотреть на вечерние огни.
Он оставил пальто в её мастерской. Смерть ушёл, чтобы восстановить то, что он растратил за дни вмешательств в её судьбу. Каждое из них стоило ему частицы древней сущности, позволявшей держать физическую форму. Он собирал себя по крупицам, как собирают воду ладонями, и знал, что этого всё равно не хватит.
А противник рос и набирался сил. Марк чувствовал это на расстоянии, как чувствуют приближение грозы. Каждый день доверия, который Мира отдавала существу с именем Лев, делал того сильнее. Тысячу лет назад его собственный Жрец разрушил этот союз коварством. Теперь готовился завершить начатое, не просто убить, а стереть. Лишить её душу самой возможности родиться снова и вспомнить.
Марк закрыл глаза и нашёл тончайшую нить, сотканную из тысячи лет любви, пережившей все забвения. Нить дрожала, где-то там, в городе под зимней ночью. Мире было страшно. Но явиться к ней напрямую он не мог.
Предатель чувствовал его приближение, их тоже связывала своя нить, ровесница первой, сплетённая не из любви, а из ненависти.
Марк вспомнил день, когда прозрел, слишком поздно, чтобы предотвратить. Ближайший советник, его доверенный Жрец. Смерть сам ввёл его в дом, сам подпустил к ней и не заметил, как под маской преданности растёт голод. Город заплатил за его слепоту сполна, от него не осталось даже руин. Пустота и болото.
И она заплатила.
Марк так хорошо помнил её лицо, не нынешнее, а первое. И её последний взгляд перед ударом, в нём не было никакого упрёка. Было прощение, и это прощение жгло его тысячу лет сильнее любого проклятия. Она простила. Он себя – нет. Не смог. Даже если бы захотел не смог.
С тех пор Смерть смотрел, как её душа рождается снова и снова. Новое лицо и имя, чистая, не отягощённая память. И каждый раз предатель успевал первым. Плёл новую паутину, расставлял капканы. Приближал её встречу со Смертью, в своем больном извращённом сознании. И убивал его любовь раньше, чем она вспоминала о себе всё.
Но в этом воплощении что-то поменялось.