Мира вернулась к себе домой, никому ничего не сказав. И Льву, и Соне по телефону она соврала, что отсыпалась дома с выключенным телефоном, и сама удивилась, как легко ей далась эта ложь.
***
Через пару дней Мира работала в мастерской над барельефом из нового заказа, и почувствовала, что в помещении стало резко холодно. Как будто потянуло сквозняком при закрытых окнах и двери.
Она отложила инструменты и увидела, что дверь подсобки приоткрыта. Мира медленно подошла, толкнула, чтобы проход стал пошире. В подсобке всё было на месте. Полки с инструментами, банки с растворителями. Холодильник по-прежнему ворчал. Всё было, как и раньше, кроме одного. На старой деревянной табуретке лежало чёрное пальто. Неизменное, старомодное. Его сложили с бережной, почти церемониальной тщательностью, каждая складка расправлена, так укладывают вещи, которые больше не понадобятся.
Мира коснулась ткани рукой. Пальцы узнали плотную, тяжёлую фактуру раньше, чем разум успел что-то решить. От пальто шёл слабый запах потушенной свечи и ладана из её снов о Чёрном дворце.
– Марк? – прошептала она, оборачиваясь к пустой мастерской. Гипсовые слепки отбрасывали в вечернем свете длинные тени, как в тот первый вечер, с которого всё и началось.
Тишина была ей ответом.
Мира взяла пальто в руки, осмотрела и во внутреннем кармане нашла одну единственную записку.
«Прости меня, Мира. Я не смог остатьсяс тобой. Моёприсутствие теперь опаснее, чем моё отсутствие. Он сильнее, чем я думал. Помни, что я говорил о предателе. Не доверяй безоговорочно никому. Я буду рядом, насколько хватит меня, но защита твоей жизни теперь на твоих плечах. Прости за всё недосказанное. И знай, чтоза тысячу лет моя любовь к тебе не гасла ни на секунду. Не погаснет ивпредь».
Мира перечитала записку дважды, пытаясь разгадать тайный шифр, выловить подсказку, зацепку, разгадать новый адрес или способ связи с Марком. Но текст оставался, как и прежде лаконичным и полным невыразимой печали, и никакого тайного смысла не скрывал.
Мира стояла посреди подсобки, прижимая к груди его пальто, и всё выстроенное спокойствие последних недель осыпалось с неё, как старая штукатурка.
Если Марк ушёл, если существо, тысячу лет не отступавшее ни перед чем, посчитало своё присутствие опасным для неё. Значит, тот, о ком он предупреждал, набрал силу. И сила была такой мощи, что хватило выдавить из жизни Миры единственного защитника.
И значит, тот другой за ней придёт, он уже не перед чем не остановится.
Глава 27. Новый год
Двадцать девятого декабря Мира и Соня наряжали маленькую живую ёлочку, и по всей квартире стоял свежий морозный аромат хвои. И пушистые зелёные лапы, и крохотные иголочки на ветвях, напоминали об орнаменте на кольце. И Мира решила рассказать всё Соне, потому что только единственной подруге она и доверяла, а молчать больше не смогла.