Смерть он встретил на поле после большого мора, где тот работал один. Тысячи нитей, тысячи переходов, упрямая работа. Лев, тогда ещё не носивший этого имени, пришёл посмотреть на единственную сущность старше себя и приготовил лучшую из собранных им за века масок.
Смерть поднял на него глаза и сказал:
– Не трудись. Я вижу, что ты такое. Ты тот, кого расшили за доверие. Про тебя знают даже души, они шепчутся на переходе.
Дух понял, что его прогонят. К нему все относились с брезгливым отвращением. Это было ему понятно.
– Останься, – сказал Смерть. – Работы много, а вечность длинная. Мне никогда не с кем было молчать.
Вот и всё. Никакого договора, никакой клятвы, он стал его жрецом. Они шли по границе вдвоём. один провожал, другой смотрел. Один молчал, другой рассказывал.
Смерть оказался единственным слушателем в мироздании, которому нельзя было солгать и которого не хотелось обманывать. Рядом с ним Лев, сам того не замечая, годами не носил масок. Это было почти как до жрицы.
Он не называл это дружбой, слово ведь было из человеческого языка. Он называл это «наше».
А потом, в третий день осени, в городе у восточной границы Смерть задержался в мастерской старого Аймара на целый час.
Потом, ещё на вечер.
И так все дни, до тех пор, пока он не встал в толпе свидетелей у чёрного зеркального алтаря и слушал, как его божество даёт клятву смертной девчонке, и что-то внутри него, собранное когда-то нить за нитью, начало расползаться по старому шву.
Он помнил, как это, когда выдёргивают нитку. И он сделал то, что умел теперь лучше всех в мироздании, начал рассказывать историю.
Шаховской просидел без движения весь день. За окном над спящим Петербургом, так теперь было принято называть этот город, ворочалась зимняя ночь.
В гостевой комнате Мира вздохнула во сне и повернулась на другой бок. Он поднялся, неслышно подошёл и снова поправил плед.
До полуночи отведённых им скульптуру сорока дней оставалось совсем не много времени.
Глава 25. Конец декабря
Ни метки файлов, ни почту ШаховскогоМира так и не проверила.
Она говорила себе потом, что просто уснула у него дома, потому что комната оказалась слишком тихой, подушка мягкой, одеяло тяжёлым, а сил что-либо проверять у неё не осталось.
Утром Лев приготовил вкусный завтрак, настоял на том, что пока он мыл посуду, Мира не помогала, а отдохнула рядом на диване. Затем, когда она ушла в ванную приводить себя в порядок, он уселся за рабочий стол, и тихо работал за компьютером ни на что не отвлекаясь. Когда Мира собралась и всё-таки решила вопреки любезному предложению Шаховского вернуться к себе домой, он без возражений проводил её и дождался пока в её окнах загорится свет. Через час позвонил, чтобы уточнить, всё ли у неё в порядке. И Мира была по-настоящему рада этому звонку.