Кроме одного ощущения, которому она не могла найти объяснения, и которое липло к ней весь оставшийся день. Этот вдох принадлежал знакомому человеку, который сделал его не потому, что просто дышал, а потому, что вспоминал, как это вообще делается. Словно дыхание было для него не жизненной необходимостью, а действием, которое приходится совершать сознательно, по памяти.
Ради того, чтобы казаться живым.
Глава 5. Человек в пальто
Понедельник её беспокойной жизни начался с того, что Мира, спустилась за хлебом в булочную через дорогу и впервые за несколько дней почувствовала себя почти нормальным человеком. Просто женщина, которая промозглым утром идёт за свежим багетом и чем-то сладеньким к чаю, а не героиня тревожного бульварного романа, в который постепенно скатывалась её привычная жизнь.
На Кронверкском проспекте трамвай дугой высек из провода вспышку. Единственный яркий цвет в монохромной гамме города. Витрина булочной на углу манила мягким янтарным светом, и он падал на почти чёрный тротуар жёлтым прямоугольником. Внутри работница раскладывала с подноса завитушки с корицей. Пар от свежей выпечки оседал на стекле, и вывеска «Булочная» проступала сквозь него размытыми, плывущими буквами.
Бледное солнце спорило с блеском витрины и настойчиво пробивалось сквозь тучи. Очень хотелось снега, и тот словно по желанию начал падать белыми неуверенными мухами, которые мгновенно таяли. И этого волшебного зрелища хватило, чтобы хотя бы на время этой небольшой прогулки выбросить из головы молчаливые звонки, книгу о кладбище и нереальные цифры в документах.
Иллюзия продержалась ровно до того момента, как Мира с пакетом ещё горячей выпечки в руках, пошла обратно через маленький сквер, срезая себе путь.
Он стоял у скамейки, на той, где сама Мира частенько кормила голубей. Неестественно высокий мужчина. В длинном старомодном пальто чёрного цвета, словно сшитом по образцам двухвековой давности, но при этом оно сидело на нём безупречно. Одежда не выглядела грязной или рваной, скорее винтажной. И удивительно точно вписывалась в сам город.
Мира замедлила шаг, она без сомнений узнала этот силуэт, как узнают почерк человека, от которого получали десятки писем. Лица было не разглядеть. Всё ещё далеко, но осанка, неподвижность, сама манера держаться, не делая ничего из того, что делают обычно люди, ожидающие кого-то на улице.
Она остановилась посреди сквера, крепче прижав пакет к груди, и какое-то время просто смотрела. Ждала, что этот некто сделает первый шаг. Попробует приблизиться или заговорить. Да хоть бы исчезнуть, что угодно, лишь бы прервать эту неподвижность, которая действовала на нервы сильнее с каждой минутой.