Он не двигался.

Мира решительно свернула с обычного маршрута и обошла сквер по краю, держась на расстоянии, но не выпуская силуэт из виду. У противоположного выхода обернулась ещё раз.

Скамейка была пуста.

Она растерянно смотрела на пустое место. Человека, которого невозможно не заметить, там больше не было, и лишь через несколько секунд она увидела, что в метрах в пятидесяти дальше, у выхода из сквера на соседнюю улицу, стоит та же фигура.

Переместиться на такое расстояние за время, что она отводила взгляд, он не мог, при всём желании. Пятьдесят метров незаметно не пробежишь, а бегущего человека в длинном, считай историческом пальто, она бы заметила хотя бы краем глаза.

Дыхание участилось. Мира заставила себя сохранить внешнее спокойствие, годы работы с людьми в горе научили этому искусству лучше, чем что-либо, и быстрым шагом пошла к дому. Не срываясь на бег. Хотя внутри всё протестовало и заставляло двигаться быстрее с каждым новым шагом.

К вечеру она почти убедила себя, что утренняя встреча, это всего лишь игра воображения, усиленная недосыпом, и решила отправиться в мастерскую, закончить крылья, прежде чем браться за самое сложное – лицо.

Мира шла привычным маршрутом, погружённая в мысли о композиции. Заказчица настаивала на выражении ожидания. Но что такое «ожидание» применительно к каменному лицу? Мира до сих пор до конца не понимала, и это профессиональное затруднение на время вытеснило утреннюю тревогу.

У аптеки под фонарём, совсем как в стихах у Блока, она увидела силуэт снова.

Он стоял у витрины закрытого на ремонт магазина, отнюдь не случайный прохожий и не обман зрения. То же пальто. Та же идеально прямая спина, длинные руки вдоль тела и нечеловеческая неподвижность.

Пальцы мёрзли от необъяснимого внутреннего холода так, что даже перчатки не спасали. Вокруг спешили обычные люди. Женщина-ровесница Миры с детской коляской, парень, кричавший на кого-то по телефону, у той самой витрины, едва не врезавшись в силуэт, прошаркал старик с тростью. На фоне подвижного живого города статичная фигура в чёрном выделялась так отчётливо, что становилось странно. Почему же остальные проходят мимо, будто её не существует?

– Кто вы? – произнесла Мира вслух, достаточно громко, чтобы расслышать собственный голос в уличном шуме, хотя их с таинственной фигурой разделяло, по меньшей мере, метров двадцать. – Что вам от меня нужно?

Он не ответил и не пошевелился. Ей показалось, что его голова немного повернулась в её сторону, будто он её всё-таки услышал.

Мира сделала несколько решительных шагов в сторону аптеки и витрины прямо под фонарь. Страх уступал место злости. Злости на неизвестность, на молчаливые звонки, на невозможность получить простые ответы на мучавшие её вопросы.