И тогда Смерть понял, какой монетой берёт плату нарушенное правило. Не только силой и бессмертием, которым он поделился с Мирой по доброй воле. К такой расплате Марк был готов. Но с него стребовали цену памяти, и не стали ждать его согласия. Их первая жизнь, и все другие воплощения стирались из его сознания, будто кто-то провёл ластиком по карандашному наброску. Какая ирония, кажется его жрец приплатил самой судьбе.
Мироздание забирало у Марка ровно то, что он раз за разом пытался спасти.
Глава 35. Его настоящее имя
Мирамедленно приходила в себя, и вместо холодного пола мрачного ангара ощутила под собой больничную кровать. Нос раздражал въедливый больничный запах лекарств, антисептиков, чего-то кислого и сладкого одновременно. Рядом ровно попискивал монитор. Ноющая боль под рёбрами напоминала о себе при каждом вдохе.
– Мирочка, – Соня сидела у постели с покрасневшими глазами и сжимала руку подруги обеими ладонями. – Слава богу.
– Что произошло? – губы и язык не слушались, и Мира с трудом узнавала свой голос, хриплый, болезненный.
– Нас нашли у склада, я помню только, что упала и отключилась. Но видимо потом кто-то вмешался, а затем и вызвал скорую. Я калач тёртый, легко отделалась, больше испугалась, а ты неделю провела в реанимации, он…он…он успел тебя сильно ранить… – Соня всхлипнула и тут же сердито вытерла глаза. – Неделю, Мира.
– А Лев, его поймали?
Соня переглянулась с кем-то, стоявшим у окна, и только теперь Мира заметила, что они не одни. Там, куда смотрела подруга стоял Марк, живой, настоящий. Соня его тоже видела. Но мужчина изменился, он стал легче, не такой прямой, как раньше, что-то изменилось в его осанке. Он оттолкнулся руками от подоконника и подошёл к кровати.
– Лев исчез, – тихо сказал он. – Но надолго ли, не знаю. Моё вмешательство ослабило его сильнее, чем он рассчитывал. Но такие, как он, не исчезают навсегда. Жаль полиция смертных бессильна в этом вопросе.
– Пойду скажу врачам, что ты очнулась. – Соня осторожно погладила руку Миры и добавила, кивнув на Марка: – Этот, между прочим, неделю отсюда не выходил. Не выгнать было.
Соня вышла, за окном всё ещё была зима и сумерки. А на подоконнике Мира заметила небольшой букет роз.
– Ты спас Соню, – прошептала Мира. – Спасибо. И меня опять спас. Я не знаю, как тебя благодарить.
– В последний раз это сделала ты сама. – Марк сел на стул у постели, где до этого сидела Соня. – Ты ранила его, Мира. За тысячу лет никто не оставлял на нём следа, и мой жрец этого не забудет.
Память пришла к ней без предупреждения, ни воздушной дымкой сладких моментов, ни размытыми сценами были и не были, ни сном, которому всё равно до конца не веришь. Она обрушилась разом, всей глыбой, тысяча лет в одном мгновении, в одном ударе сердца.