– Ты вечно работаешь над ангелом. А если не над ангелом, то над голубем. А что? Крылья ведь тоже есть? Но это, Мира, не главное. У тебя мужчины не было полтора года, а ангелы – каждую неделю. Уже даже я начинаю ревновать тебя к глине, честное слово.

– Глина не звонит мне в два часа ночи с вопросом, почему я не сходила на вечеринку её клиента.

– Так вот же он, вопрос! – в голосе Сони прозвучала интонация победителя, видимо беседа развивалась по намеченному ей плану. – В пятницу презентация книги в галерее на набережной. Издательство одной моей клиентки. У неё ещё свадьба в сентябре. Представляешь платье уже готово, но это отдельная драма. Потом расскажу. Так вот там будет искусствовед. Не старый. Он пишет книгу про кладбищенскую архитектуру и мемориальную скульптуру. Ты – скульптор надгробий. Это же знак судьбы, Мирочка.

– Никаких знаков. У меня дедлайн на ангела.

– Памятник же не будут ставить в пятницу вечером? И вообще такие пятницы должны быть свободны у всех. Иначе это бесчеловечно. Логика, Мира, это моя стихия, а не твоя. Доверься мне. – Соня не давала даже слово вставить. – Я заеду в пятницу в семь. Надень что-нибудь приличное без пятен гипса. Лучше платье. Мужчины любят платье. Ты меня поняла?

Мира усмехнулась в трубку и спорить с подругой не стала. Спорить с Соней было так же продуктивно, как спорить с морским приливом или летним ливнем. Проще подождать, пока схлынет, а потом сделать всё по-своему. Или, в крайнем случае, поехать на вечеринку и получить законное право целый месяц напоминать подруге, что долг закрыт. И в спокойствии закончить работу над ангелом.

– Хорошо, – сказала она. – Но, если там будет скучно, я сразу уйду и преподнесу тебе оправдание в виде бутылки хорошего…

Мира не договорила, потому что ей показалось, что пустой ангельский овал стал не совсем пустым, будто бы он смотрит на неё так, как если бы у него уже были глаза. Мира моргнула, и наваждение исчезло.

– Заманчиво, но нет. Ты остаёшься минимум на час, это не обсуждается. И, Мира… – Голос Сони на секунду потерял обычную стремительную лёгкость. – Ты в порядке?

– Устала. – это было почти правдой. – Три дня почти без сна. Высплюсь и снова стану приветливой и очаровательной.

– Ты никогда не была очаровательной, – не пожалела Миру подруга, –Ты была едкой и талантливой, это другое. Тоже неплохо работает. Ладно, отдыхай. В пятницу в семь. Не вздумай прятаться. Ариведерчи, амига!

Положив телефон, Мира подошла ближе к ангелу.

Свет в мастерской был обычный, ровный, без теней, которые рождает солнце. Овал лица ангела был просто гладкой глиной, влажной и податливой, готовой принять любую форму, которую придадут руки мастера. Никаких глаз.