Мира потёрла глаза кулаком, оставив на скуле полосу светлой пыли.

«Устала, – проговорила она про себя, – Три дня без нормального сна, кофе вместо еды. Вот и мерещится всякое. «Синдром одинокого фрилансера», так называла его Соня. Просто мозгу не хватает людей, и он дорисовывает лица на случайных предметах.

Мира отошла к раковине и долго, тщательно мыла руки, словно вместе с гипсовой пылью можно было смыть и это липкое ощущение.

За окном темнело по-зимнему рано. Часы показывали ровно шесть, день легко сдался без боя сумраку. На сегодня хватит работы. Мира накрыла каркас влажной тканью, чтобы глина не подсохла, затем разложила инструменты по местам. «Во всём нужен порядок, – говорили опытные мастера в училище, – и на рабочем месте, и в голове». Собравшись Мира, выключила верхний свет, оставив настольную лампу у входа, и потянулась за пальто.

Телефон снова завибрировал. Неужели Соня недоговорила? Но на этот раз высветился незнакомый номер.

Мира заколебалась. Обычно она не отвечала на незнакомые номера в не рабочее время. Но в этот раз что-то заставило взять трубку. Может, любопытство? Может, то же чувство, что во время разговора с Соней заставило её посмотреть на ангела.

– Виноградова слушает.

Тишина. Кто-то на другом конце трубки молчал, слушая её голос.

– Алло? – кожа на плечах покрылась мурашками.

Тишина продержалась ещё секунду. Затем Мира услышала тихий, едва различимый вдох. Ни помеха и не ветер в динамике. Просто человеческий вдох, будто кто-то хотел сказать что-то важное, но передумал в последний момент.

Звонок оборвался.

Мира отняла телефон от уха. Номер был местный, но незнакомый. Она посмотрела тетрадку заказов, но клиентов с таким номером не обнаружила. Мира убрала телефон в карман пальто. Может кто-то ошибся? Или подростки из соседнего двора. Только обычно, они звонили в домофон, кричали «6-7», хихикали и убегали.

Мастерская в свете от настольной лампы казалась совсем другой, нежели при верхнем или дневном свете. Сейчас тени от гипсовых слепков вытягивались по стенам. Ангелы и скорбящие фигуры отбрасывали длинные силуэты. Казалось, что в комнате стало многолюдно, будто все застывавшие создания разом решили сойти с полок и размять тела, пока создательница их не видит. Мира давно привыкла к этому эффекту и не боялась оставаться среди них одна. Что может быть безопаснее мастерской, полной существ, которые никогда не двигаются? Что может быть лучше компании молчаливых, терпеливых фигур, которые не осуждали Миру, не спорили по пустякам и не звонили в полночь или посреди рабочего дня с вопросами о её личной жизни.