Таня оказалась в тупике — буквально: мокрый переулок, кирпичная стена, трое мужчин, которые спокойно, без спешки, двигались к ней из темноты. Они называли друг друга братьями, но были разными: один в дорогом пальто с незажжённой сигаретой, другой — широкоплечий, с лицом из камня, третий — молодой, щёлкал складным ножом, скучая. Они загнали её в угол, как добычу, и усадили в машину. Таня молчала. Не из страха — она просто знала: если откроет рот, слова хлынут потоком, и тогда всё пойдёт не так. Её молчание было единственным оружием, которое она ещё не использовала.

Братья привезли её в старый дом посреди леса. Саймон, тот что в пальто, читал психологию и пытался понять, что с ней не так. Эян готовил ужин в два часа ночи, потому что она вдруг спустилась на кухню и стала есть — с аппетитом, без слов, в чужом халате. Хасан, самый молчаливый из троих, дважды прижимал её к стене в коридоре, требуя хоть одного слова, и оба раза она выскальзывала из-под его рук, оставляя его с пустой стеной и горлом, сжатым от злости и чего-то ещё. Они ждали слёз, мольб, попыток бежать. Получили молчаливую девушку, которая ест их мусс, надевает их вещи и смотрит на них глазами, в которых нет ни страха, ни ненависти....