Ли Вэй привезла в Шанхай чемодан, набитый правильными подарками и безупречными ответами. Тридцать два года она строила из себя успешного архитектора — квартира в Пекине, премии, имя в журнале. Но в старой квартире на Волунсяне, где воздух пах влажным бетоном и детством, её маска начала трещать. Мать задавала вопросы-отчёты, отец молча разделывал рыбу, а между ними висело всё несказанное. Вэй отвечала чётко, как на презентации, пока случайно не наткнулась в шкафу на свой школьный дневник. Строчки подросткового почерка ударили в глаза: девочка, поклявшаяся стать архитектором, потому что художники — бродяги, потому что папа одобрит, потому что мама перестанет беспокоиться. А рядом — фотография молодого отца в заляпанной краской куртке, с подписью бабушки: не поступил в училище, устроился на завод.

Вэй всегда двигалась по чужим картам — сначала по маминой, потом по папиной, потом по карте конкуренции и одобрения. Она не рисовала, она проектировала. Не мечтала, а оправдывала ожидания. Её слабость была в том, что она слишком хорошо училась чужим урокам — даже когда они глушили её собственный голос. В переулке, где время тянулось по кругу, она столкнулась с призраком той девочки, которая мечтала о белых стенах и плакала над холстами, которые так и не закончила. И с призраком отца, который тоже когда-то выбрал не рисковать....