— Это за каждую слезу, которую она пролила из-за тебя, — сказал спокойно, хотя внутри меня все кипело. — А если ты еще раз приблизишься к ней или к ее бизнесу, я вернусь. И тогда ты уже не встанешь.

Отпустил его, Семен сполз по стене, держась за сломанную руку и скуля. Сплюнул ему под ноги и ушел, не оглядываясь. В груди бушевала смесь ярости, облегчения и какого-то нового, незнакомого чувства.

Я впервые в жизни понял, что готов убить за женщину. Не просто взять ее. Не просто поиграть. А защищать. Уничтожать любого, кто посмеет ее тронуть.

В машине я завел мотор и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки дрожали. Я вспомнил ее звонок вчера вечером. Голос дрожал, она едва дышала в трубку:

— Глеб… Семен… у него фото… из той комнаты… пять миллионов… иначе всем покажет… я не знаю, что делать… я так боюсь…

Вика позвонила, когда я был на совещании, но сразу вышел. Взял у нее адрес бывшего и сказал только одно:

— Сиди дома. Я разберусь. И не плачь. Слышишь? Не плачь, моя хорошая.

Теперь я ехал к ней. Быстрее, чем разрешено. В голове крутилось только одно: она моя. Не просто женщина для игр. Моя. И я не отпущу ее никогда.

Припарковался у ее дома, поднялся на этаж и открыл дверь своим ключом, Вика дала мне его неделю назад. В квартире было тихо, только в спальне горел приглушенный свет.

Вика сидела на краю кровати в моей рубашке, обхватив себя руками. Глаза красные, по щекам текли слезы. Увидев меня, вскочила и бросилась ко мне, как будто боялась, что я исчезну.

— Глеб… он… я не знаю, что делать… если это всплывет… я только начала быть счастливой… Неужели все снова рухнет?

Я поймал ее, прижал к себе крепко-крепко, так, чтобы она почувствовала, что я здесь. Поцеловал в макушку, в мокрые от слез щеки, в дрожащие губы.

— Все уже решено, — прошептал, мой голос сорвался от переполнявших меня эмоций. — Он больше никогда не подойдет к тебе. Ни с фото, ни с угрозами. Мы встретились, и он понял. Я не позволю никому тебя сломать. Никогда.

Вика отстранилась, посмотрела мне в лицо. Глаза расширились, когда увидела разбитые костяшки.

— Ты… ты что сделал?

— То, что должен был сделать мужчина, который любит свою женщину.

И поцеловал ее медленно, нежно, без всякого доминирования. Просто поцеловал. Губы мягкие, соленые от слез. Вика всхлипнула и ответила, обнимая меня за шею так, будто я был единственным, кто держит ее в этом мире.

Поднял на руки, отнес на кровать и осторожно уложил. Сегодня не будет ремней. Не будет приказов. Не будет плетки. Сегодня я просто хотел любить ее. Показать, что она в безопасности. Что она моя не на одну ночь, а навсегда.