Я взял ее за руку, просто, без лишних жестов, и повел к барной стойке. Лили держала бокал обеими руками, будто боялась, что он выскользнет. Грудь в корсете поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию, и мне стоило усилий не смотреть слишком откровенно.
Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. О музыке. О странном освобождении анонимности. О том, как маска меняет человека изнутри, а не снаружи.
Лили смеялась немного нервно, но искренне. Каждый раз, когда смех разглаживал напряжение в ее плечах, я думал об одном и том же: каково было бы почувствовать эти губы у себя на коже.
— Ты все время смотришь на мои губы, — вдруг сказала она, слегка порозовев под маской.
Я не стал делать вид, что она ошибается.
— Потому что они очень красивые. Чувственные. От таких трудно отвести взгляд.
Она облизнула их снова, но уже медленно, уже почти провокационно. Уже зная, что делает.
— И что ты хочешь с ними сделать?
Я наклонился ближе.
— Многое. Но сегодня мне важно одно: чтобы ты почувствовала, каково это — отпустить контроль. Полностью. И не пожалеть.
Флирт накалялся постепенно, почти незаметно, как комната, в которой кто-то очень медленно прибавляет тепло. Лили уже не отводила взгляд. Иногда касалась моей руки чуть дольше, чем того требовала случайность. Я отвечал — проводил пальцами по ее запястью, по ремешку на плече, по самому краю корсета.
Каждое прикосновение было вопросом. Каждое — получало ответ.
Внутри меня разгорался настоящий огонь, медленный, как уголь, и такой же жаркий. Но я не предложил ей уйти в приватную комнату. Еще нет.
Я хотел, чтобы она сама этого захотела. Сгорала от нетерпения. Пришла сама. Наклонился к ее уху в последний раз.
— Если захочешь продолжить… ты знаешь, где меня найти.
Лили посмотрела долгим, горячим взглядом. В нем было все: и ответ, и вопрос, и что-то, что она еще не решилась произнести вслух.
— Я запомню, Алекс.
Поднял ее руку и поцеловал, медленно, не отрывая глаз, и ушел. Оставил ее стоять с участившимся дыханием и бокалом вина, который она так и не допила.
Я очень надеялся, что она подойдет сама. Но если нет, найду ее. Таких женщин просто так не отпускают.
Глава 3
Я стояла посреди полутемного зала, и у меня дрожали руки.
Маска сидела плотно, я проверяла это каждые несколько минут, снова и снова касаясь пальцами ее края. Будто боялась, что она слетит, и все увидят мое настоящее лицо.
Лицо 36-летней женщины, которая четыре года не позволяла себе ничего, кроме работы и тишины. И на котором сейчас, я это знала, чувствовала кожей, слишком открыто читалось все то, что она так долго прятала.