Кира подошла сзади, платиновая стрижка блестела в красном свете, кожаный комбинезон сидел как вторая кожа, будто она родилась для этого места.

— Ну? — подруга наклонилась ко мне, в голосе уже звучало предвкушение. — Нашла кого-нибудь?

Я сглотнула.

— Кажется… да.

Кира повернулась мгновенно, вся, целиком, как будто больше ничего в этом зале не существовало.

— Рассказывай. Немедленно.

Я сделала большой глоток вина, бокал уже почти опустел.

— Высокий. Очень высокий. Широкие плечи. Голос… низкий, бархатный, такой, что внутри все начинает вибрировать, даже если он говорит ни о чем. Мы познакомились у бара. Я назвалась Лили. Он — Алексом. И он смотрел на меня так…

Я замолчала, подбирая слова.

— Как? — Кира почти не дышала.

— Как будто уже видел меня без одежды. Но без грамма пошлости. Только… голод. Чистый. Честный. Такой, от которого не хочется прятаться — хочется шагнуть навстречу.

Кира присвистнула сквозь зубы.

— И что дальше?

— Он сказал, что хочет показать мне, каково это — полностью отпустить себя. Без стыда. Без контроля, — снова сделала глоток. — И я сказала «зеленый».

Кира широко улыбнулась, так улыбаются, когда видят, что человек наконец делает что-то правильное.

— Вика, — подруга взяла меня за руку, — сегодня ночь, когда можно позволить себе все. Ты в маске. Ты никто. Ты — Лили. Забудь про правила, про возраст, про все то, что ты себе запрещала последние четыре года. Просто иди и возьми то, чего хочешь. Ты это заслужила.

Внутри меня что-то сжалось.

— Кира… мне и хочется, и страшно одновременно. Я никогда не была в таком месте. Я не знаю, как это работает. Вдруг я не смогу расслабиться? Вдруг я сделаю что-то не так? Вдруг он…

— Вдруг ты наконец почувствуешь себя женщиной? — мягко перебила она. — Вика, ты четыре года живешь как монахиня после того урода. Ты отстояла бизнес, когда он пытался забрать половину. Ты подняла все с нуля. Ты — невероятно сильная. Но ты устала быть сильной в одиночку. Позволь себе хоть раз — быть слабой. Желанной. Позволь кому-то другому держать поводья.

Я смотрела на нее, и внутри молча боролись два человека.

Первый — осторожная, правильная Виктория Олеговна Казанцева. Та, что привыкла все контролировать, все просчитывать, всегда знать наперед.

Второй — женщина, у которой от одного взгляда незнакомца между ног стало горячо. Та, которую я почти не знала. Та, которую я, кажется, очень давно не выпускала.

— Ладно, — выдохнула наконец. — Я попробую.

Кира крепко сжала мои пальцы.

— Иди. Я буду рядом. Но ты мне не понадобишься.

Я шла сквозь зал, и он менялся по мере того, как я в него погружалась.